Чувство страха пытается пробиться, откуда-то изнутри, вспыхивая и тут же угасая под волной ярости. Иконка дебафа «Страх» дублирует это, появляясь и исчезая. Эффект от сломанного «Благословления» или я просто злюсь? Непонятно. Но крутизну это перца надо опускать.
Сам не знаю, откуда, но я уверен, что мне позволено и что могу так, раскрываю «Крылья Ангела», при этом не даю им свернуться для защиты свой тушки, а оставляю чуть приподнятыми, с легким колыханием перьев на концах. Крылья прозрачны, но чуть видимый свет от них все равно распространяется по арене, снимая витающий в воздухе ужас.
Языки пламени вырываются из неплотно сжатых клыков демона все чаще. Жалкая букашка в моем виде показывает оскал, причем такой, что даже ему становится не по себе. Его взгляд прыгает с меня на паладина и обратно. Чуть поворачиваю голову на друга, да! Поверх Судьи стоит фантомный голем, с огромными мечом и щитом, его глаза полыхают белым призрачным огнем. А каменный рот, скривлен в брезгливой улыбке, не обещающей ничего хорошего. Теперь и мы не пальцем деланные.
Интерфейс, работа с магией в игровом режиме, точное знание, о своих возможностях и возможностях других, изменили мое мировосприятие. Разве мог я еще несколько месяцев назад представить, что однажды, буду стоять перед Архидемоном, которого, если и можно завалить, то только артобстрелом, да и то, не факт, и вместо того, чтобы мочиться в штаны со страху, буду меряться с ним у кого Харизма больше. Да не в жизнь. А сейчас если посмотреть со стороны, выглядит, будто меряюсь.
Исподлобья глянул, на трибуны. Народ попустило. Самые живчики потихоньку сруливали, поняв, что дело идет не по сценарию, и исход финала не ясен. Архимага уже не было, как и остальных вип-персон. Но основная масса сидела, заворожённо глядя то на Иного, то на нас.
Бар маны в очередной раз моргнул, списывая визуализацию моих понтов. Уже почти половины нет. Сворачиваю крылья, не применяя самой абилки. Демон впечатлен. Я вижу это в его взгляде, в чуть заметном дергании мускулов, нервном тике пальцев на древке оружия.
— Серег, слушай, это как в ивенте, — Чуть повернул я голову, не отводя взгляда от противника. — Мобов запинали, теперь босс вылез. Больше абилку злости использовать не стоит.
— Ну почему же? Посмотрим, как с этим пойдет. — Друг был готов к бою.
Демон, услышав наши слова, стиснул рукоять трезубца с такой силой, что мы услышали треск окаменевшей древесины.
— Черви, Дыхание Творца совсем обезумило вас. Вы берете непосильную ношу, и при этом верите в свои силы, но вы всего лишь жалкие личинки, годные только для пищи. Ваше собственное Я, находится в самосознании меньше, чем я чесал у себя в паху. Склонитесь предо мной и подчинитесь моей Воле.
Серега усмехнувшись, поправил щит.
— Видал, какой пафосный босс, правда, походу вшивый.
И с силой разведя щит с мечом, запустил в него «Ледяную стрелу».
БАНГ. Ударил гонг, оповестив о начале боя.
Иной принял удар на блок трезубцем, растворяя стрелу прямо в воздухе, и тут же ответил, крутанув и ударив концом оружия в землю. По песку прошла черно-огненная просека метровой ширины, оставляя после себя расплавленный песок, и ударила паладина, откинув его в открытую камеру.
— Последний шанс, человек. — Демон поднимает кулак, с негатором и чуть удивленно приподнимает надбровную дугу. — Вы действительно не представляете мою мощь?
Здоровье друга просело почти на пять процентов. Сильный гад. Сомнения прорастают в моей душе, вдруг не осилим, не справимся? Вдруг я допущу ошибку, которая будет стоить жизни друга? Что если не хватит наших сил? Хотя какая разница? Пойду с ним добровольно, и где гарантии, что останусь живой? Гарантия, что он Серегу не убьет? Ведь стоит ему одеть на меня негатор, и все, я не боец, а по раздельности мы в десяток раз слабее, чем по одному. Каждый из нас единичка, но в паре мы не сумма этих чисел, мы встаем рядом, и уже получается не два, а одиннадцать. Силу и свое отношение к Иному, паладин уже показал, даже уже тем, что сейчас просто вышел с взбешённым взглядом из темного зева нашей камеры. За ним нахмурившись, вышел Фрез, подобравший большой двуручный меч и вставший чуть позади нас.
Осилим. Сдаться добровольно самый худший вариант. Наши деды вгрызались за каждый кусок земли, под напором армии Верхмата, даже и не думая сдаться. Они не имели и сотой части того, что имеем сейчас мы, а ведь какие обещания им давали тогда фашисты, что бы они сдались, и поить и кормить и ублажать. Стояли. Насмерть. И не нам, потомкам этих героев, теперь склоняться перед захватчиками. А ведь я, нужен Иному не просто так, что-то они от меня хотят, и когда они это получат, они пойдут завоевывать мой мир.