— Я пришел не биться с тобой. — Азазель спокойно сложил руки на груди, сворачивая четыре своих крыла за спиной. — Не выходи в Астрал, я просто хочу разделить твою боль.
— Павший серафим, предавший служение Творца, пришел разделить мою боль? — голос Ангела, чуть не сорвался, переполняясь гневом.
— Да. — Азазель спокойно смотрел вниз, не обращая внимания на белокрылого Престола. — Ты никогда не задумывался, почему я перешел на сторону Хаоса?
— Потому, что ты слаб.
— Нет, мой дорогой брат. — Серафим повернулся к своему собеседнику. — Люцифер был прав, и я в этом убедился.
Его темные одежды колыхались на ветру, выглядя несколько блекло по сравнению с доспехами Светлого Ангела, но Престол не торопился вступать в бой, все-таки Азазель хоть и Темный, но все же Серафим. И что-то ему подсказывало, не выходить в Астрал, для зова помощи, что битвы не будет, а морально он был очень силен.
— Ты помнишь, когда я стал Темным? Атланты порабощали Фейр, этих дивных созданий, владеющих магией природы. Я контролировал этот процесс, но не мог вмешаться. Я плакал от горя, смотря как Фейрам отрезают крылья и заставляют рыть карьеры, для добычи левиума. Понимаешь? Фейрам это было не надо, но угрозы уничтожения для них, не было. Я не мог вмешаться. И Хранители скорбели вместе со мной. И тогда я понял смысл несогласия Люцифера с Творцом. Мало оберегать разумных от уничтожения, мы должны иметь право, вмешиваться и в других случаях. В таких, как этот.
Он указал вниз.
— Кстати, в итоге раса Фейр погибла, Атланты были виноваты только косвенно. Они их не уничтожали, но через несколько поколений у Фейр стали рождаться дети без крыльев. Ведь их всегда обрезали, это была воля захватчиков. Потом они стали деградировать и терять нити управления своей магией, природа отторгала их. И ее можно понять, дети предавшие мать, и начавшие ее уничтожение ради антигравитационной руды, которая им самим, была не нужна. В итоге они перестали размножаться. Сейчас вместо цветущего мира, там полуразрушенная планета, заселенная неразумными существами. Захватчики ушли оттуда, разорив этот мир.
Серафим взял себя в руки, успокоив свою речь, и вновь взглянул в глаза Престола.
— И я обратился к Люциферу. Чтобы про него не говорили, он очень мудр, он — Херувим. Один из Четырех. И я считаю, что он прав. Лучше я буду Павшим в глазах Творца, но смогу защитить вот таких вот как эти Раатры.
Престол покачал головой в знак не согласия.
— Мы не можем вмешаться в данной ситуации, расе Раатров уничтожение не грозит. Это Закон.
— Вы не можете, а мы можем. Через сотню ударов сердца, ко мне присоединяться братья, мы замкнем на себе Хранителей. Прошу поверь, с ними все будет в порядке, слово Серафима. Как только это произойдет, мои Легионы откроют портал и выбьют от сюда этих захватчиков. Мы сметем Драхманов с этой планеты, так, что они забудут сюда дорогу. — Серафим сжал кулак, резко выставив его перед собой, отчего тот поплыл раскаленным воздухом. — К тебе одна просьба, вернись домой и задержи Небесное Воинство, сколько сможешь. Раатры не должны повторить судьбу Фейр.
Во второй руке Престола прямо из воздуха появился огненный щит..
Небрежный ветерок играл с моими волосами, чуть ощутимо касаясь кожи лица. Мышцы приятно ныли, после адреналиновых всплесков в моменты битвы, а приятная нега поступивших в кровь гормонов удовольствия, расслабляла и убаюкивала.
Мы победили, чуть ли самого сильного монстра этого мира. Демона, которого бояться даже Архмаги, ну по крайне мере, эльфийские точно. Существо, заточенное под убийство всего и вся, жизненные и силовые показатели которого превосходили все наши вместе взятые в несколько раз.
Жалко конечно, что он сбежал, но это и есть его показатель слабости и трусости, доказывающий, что справиться с ним можно. Осталось только, выбирать тактику, в которой он убежать не сумеет. Ну, руки там связать, носок в рот засунуть, свиток успеть отобрать. Нужное подчеркнуть.
— Вы вообще спокойно жить умеете? — Рутолаз протирал свои сабли бархатной тряпочкой, убрав лук за спину, и, не скрывая своей улыбки, смотрел на меня.
— Аргх, рад видеть вас. — Орк обнял паладина, прижимая к себе и похлопывая его по спине.
— Б№$%, раздааааавишь, скотина безбезбезмоглаааяая. — Только и смог, кое-как выдохнуть Серега, растягивая гласные при каждом хлопке.