– Это не так, – парни действительно могут ловить мяч, тогда как девушки часто пропускают его сквозь руки, заполучив прямо в лицо. Парни могут бегать туда-сюда по площадке хоть весь день, девушки же не могут даже провести разминку, не прерываясь на прогулочный шаг. Парни играют, чтобы выиграть, девушки – чтобы пообщаться.
– Ты будешь превосходна, – миссис Лэджер нагнулась, чтобы похлопать ее по ладони. – Ты просто выйдешь туда и сыграешь в баскетбол. Райли всегда говорит нам, какой ты прекрасный, выносливый, талантливый баскетбольный игрок.
Эмма сомневалась, что Райли когда-нибудь говорил о ней такие слова. Больше похоже на отредактированную материнскую версию, но, в любом случае, она насладилась улыбкой, подаренной ей миссис Лэджер. В такие времена она тосковала по маме, которая ушла много лет назад без следа, оставив ее на произвол судьбы в семье, состоящей из одних мужчин.
Шаги застучали вверх по ступенькам крыльца, разрушив момент, наиболее близкий к отношениям между мамой и дочкой, из доступных Эмме. Райли взглянул на них, пересек крыльцо и упал Эмме на колени. Она застонала под его весом и попыталась оттолкнуть его, но он крепко обвил руками ее шею, расплющив ее лицо на своей груди.
Миссис Лэджер покачала головой и встала со стула.
– Позаботься о ней, – сказала она, сжав плечо сына.
– Я всегда это делаю, – он дождался, когда его мама закрыла входную дверь, прежде чем ослабить свою хватку на шее Эммы. – Ты в порядке?
– Буду, когда ты слезешь с меня.
Райли усмехнулся. Он поднялся с ее колен и предложил ей свою руку.
– Хочешь зайти ненадолго?
Одним из лучших качеств Райли было то, что он всегда знал, чего она хочет. Она не должна была повторять последний инцидент, произошедший в ее семье. Он просто, казалось, все знал. Она ударила его по ладони и взяла его за руку, следуя за ним внутрь.
В доме Лэджеров всегда пахло кондиционером для белья, свежеиспеченным печеньем или свежим воздухом, проносившимся через открытые окна во время первых теплых весенних дней. Иногда с намеком на сирень или щепотку корицы, но их дом всегда пах домом. Это был, конечно, не ее дом, но иногда она не могла не притворяться. Притворяться, что она не должна была идти в свой дом, ожидая криков, рабочих ботинок, облепленных грязью, или запаха чего-то портящегося в холодильнике, просачивающегося оттуда в остальную часть дома. Она сделала глубокий вдох, смакуя момент, когда она следовала за Райли на кухню.
Он бросил свои ключи на стойку, схватил две бутылки апельсинового сока из холодильника и направился наверх в свою комнату. Эмма последовала прямо за ним. Она упала на его кровать. Вместо протестующего скрипа пружин, ее приняли в свои объятия подушки.
– У меня для тебя кое-что есть, – сказал он, роясь в ящике своего письменного стола.
Она села на кровати:
– Позволь, угадаю. Еще один старый комикс?
Не отвечая, он захлопнул ящик, развернулся к ней и бросил что-то. Она поймала левой рукой то, что чуть не ударило ей в лицо. Нарукавная повязка. Красная, с белой вышитой «Б» (Брэдшоу).
– Не беспокойся, – сказал он, видя шок на ее лице. – Это не моя вонючая старая. Моя мама сделала тебе твою собственную.
Она не могла оторвать от нее глаз. Райли надевал точно такую же на каждую игру, в которой он участвовал. Его мама сделала ее для него в знак того, что неважно, как хорошо он сыграл или не сыграл, его родители все же любят его. Когда эта повязка только появилась у него, он жаловался Эмме, настаивая на том, что это некая глупая мамина вещица. Тем не менее, она никогда не видела его без этой повязки ни на одной игре. И сейчас миссис Лэджер подарила такую же Эмме.
Райли сел рядом с ней:
– Ты в порядке?
Она кивнула, не решаясь говорить из-за комка в горле.
– Ты же не собираешься мне тут плакать, или что-то в этом роде, верно? – он подтолкнул ее плечом. – Потому что это абсолютно женское дело.
Он был прав. Плач был для девчонок, но не для нее. Она не могла вспомнить, когда последний раз плакала. Может лет пять или шесть назад. Последнее, что она сделала бы – это разрыдалась над нарукавной повязкой, особенно, перед Райли. Вместо этого она ударила его подушкой и он засмеялся.
– Ты будешь великолепна завтра, – сказал он серьезным тоном.
Завтра. Первая игра в сезоне. Будет ли она готова?
Глава 8