— Я... я все, — тихо сказала она.
Артем повернулся. Он был в одних джинсах, и Вера невольно залюбовалась его подтянутым торсом. Многочисленные шрамы говорили о том, что его работа была далеко не безопасной.
— Вот, выпейте, — он протянул ей небольшую фляжку. — Это поможет согреться.
Вера сделала глоток и закашлялась. Виски обожгло горло, но по телу действительно разлилось приятное тепло.
— Спасибо, — прошептала она, возвращая фляжку.
Они сели у костра, глядя на пляшущие языки пламени. Тишину нарушал только треск горящих веток и отдаленный шум реки.
— Как вы стали... кем бы вы ни были? — спросила Вера, нарушая молчание.
Артем усмехнулся.
— Долгая история. Скажем так, я пошел по стопам отца. Хотя изначально планировал совсем другую карьеру.
— И кем вы хотели быть?
— Поверите ли — пианистом, — он показал ей свои руки с длинными пальцами. — У меня неплохо получалось. Но судьба распорядилась иначе.
Вера подалась вперед, заинтригованная.
— И что случилось?
Артем помолчал, глядя в огонь.
— Мой отец... он работал на правительство. Секретные проекты, о которых нельзя говорить. Однажды он просто не вернулся домой. Официально его объявили погибшим при исполнении. Но я знал, что это ложь.
Он посмотрел на Веру, и она увидела в его глазах боль и решимость.
— Я поклялся найти правду. И это привело меня... сюда.
Вера почувствовала, как ее сердце сжалось от сочувствия. Она осторожно положила свою руку на его.
— Мне жаль, — тихо сказала она. — Должно быть, вам пришлось многое пережить.
Артем накрыл ее руку своей. Его ладонь была теплой и немного шершавой.
— Знаете, что самое странное? — сказал он с легкой улыбкой. — Несмотря на все безумие, которое творится вокруг, я рад, что встретил вас.
Вера почувствовала, как ее сердце забилось чаще. Она подняла глаза и встретилась взглядом с Артемом. В тусклом свете костра его глаза казались почти черными, в них плясали отблески пламени.
Огонь тихо потрескивал на фоне, отбрасывая мерцающие тени на их лица. Она не могла вспомнить, когда в последний раз чувствовала себя такой живой, настолько плененной другим человеком.
В тишине, которая, казалось, растянулась между ними, она слышала его сердцебиение — ровное и сильное. Оно совпадало с ее собственным, как будто они были связаны симбиотически. Время словно остановилось, когда они наклонились ближе, их дыхания смешались.
Их губы встретились в нежном, почти невесомом поцелуе. Руки Артема нежно скользили по ее телу, разжигая в ней огонь, который слишком долго дремал. Она ответила тем же, проведя пальцами по его линии подбородка, притягивая его еще ближе.
Мир вокруг них исчез, когда они отдались этому моменту чистого желания. Они двигались вместе, словно в плавном танце, их тела переплелись, как виноградные лозы вокруг решетки. Воздух был насыщен предвкушением, электричество искрилось между ними.
Когда они оторвались друг от друга, чтобы набрать воздуха, их груди вздымались в унисон, и Вера поняла, что дрожит. Это было не только от холода или страха, который так долго был ее постоянным спутником. Это было от сильных эмоций, текущих по ее венам.
Глаза Артема были темными омутами тайны, его взгляд не покидал ее. Она чувствовала, что могла бы потеряться в них навсегда. "Я никогда не чувствовал ничего подобного," — пробормотал он, его голос был хриплым от желания.
Вера не могла найти слов, чтобы ответить, и снова потянулась к нему, на этот раз прижимая свое тело к его. Касаясь его, она почувствовала, как он твердеет, и это вызвало у нее дрожь по всему телу. Их поцелуи становились все глубже и настойчивее, когда они исследовали губы и языки друг друга.
Мир вокруг них исчез, поглощенный их страстью. Огонь потрескивал и разбрасывал искры, отбрасывая тени на их переплетенные фигуры. Звуки их бьющихся в унисон сердец эхом разносились в тишине.
Когда они снова оторвались друг от друга, тяжело дыша, Вера поняла, что она на грани потери самой себя. Но ей было все равно. Впервые она позволила себе быть унесенной потоком этого мгновения. И она знала, что больше никогда не будет прежней.
Артем провел дрожащей рукой по волосам, его дыхание было прерывистым. "Я никогда не чувствовал ничего подобного," — повторил он, его голос был хриплым от эмоций.