Держа его за запястье, по миллиметру пытаюсь убрать его руку — наконец получилось. Аккуратно соскользнув с кровати, ищу глазами одежду. Нахожу платье на полу у кровати; надеюсь, оно в приличном виде. Встав, нагнулась за платьем и услышала голос позади. Громко ойкнув и прижав платье к себе, я обернулась.
— Доброе утро, Настенька! — произнёс он. — Что ты делаешь? Неужто собираешься уже уйти? Даже не попрощавшись?
— Я... я... мм... мне пора идти, — наконец выпалила я.
Он откинул одеяло и встал. Подошёл ко мне, не стесняясь своей наготы — в отличие от меня. Я чувствовала, как на щеках появляется румянец. Тело у него было просто шикарное: подтянутое, накачанное, ни грамма жира — будто он не вылазит из зала. Может, он спортсмен?
Положив руку мне на щеку, он заставил посмотреть на себя, а затем, приблизившись к губам, произнёс:
— При свете дня ты ещё прекраснее, Настенька, — и произнёс моё имя с придыханием. Его губы опустились на мои. На мгновение я застыла, но затем оттолкнула его и вытерла губы тыльной стороной ладони.
— А вчера ночью ты отвечала мне по‑другому.
— Я была пьяна, — сказала я, и вдруг почувствовала стыд за это.
— Вот как? — он приподнял бровь.
— То, что было вчера ночью, — это ошибка, — я всё ещё стояла, прижимая платье к себе. Тело покрылось мурашками не от холода, а от смущения. В отличие от меня он чувствовал себя уверенно и хотел что‑то ещё сказать, но вдруг зазвонил его телефон. Он выругался и принял звонок.
Только сейчас до меня дошло: где мои вещи, телефон? Даша, наверное, меня обыскалась. Но главное — выйти отсюда. Воспользовавшись тем, что он был занят, я быстро натянула платье и села на кровать, чтобы надеть обувь. Каблуки сейчас были не лучший вариант, но всё же лучше, чем идти босиком.
Когда я подняла голову, он надевал боксеры и говорил по телефону, громко кому‑то приказывая; я невольно подслушала:
— Нет, я сейчас не дома, ночью кое‑что произошло... — сказал он. Взглянул на меня и продолжил: — Пусть подождут, отложат процедуру, главное провести её сегодня. Да... через пару часов буду.
Я привела себя в порядок и направилась к двери. Не заметив, как он закончил разговор, я почувствовала, что он догнал меня у порога и схватил за локоть.
— Куда это ты собралась? Мы ещё не закончили разговор, — сказал он.
Когда я обернулась, меня накрыла такая злость — я просто хотела уйти отсюда, осмыслить и пережить случившееся. Я пыталась сдержаться, но голос дрожал.
— Послушайте... — начала я. — Я повторяю: вчера я была не в себе из‑за алкоголя, и то, что произошло, — огромная ошибка, о которой я жалею. Что вам непонятно? Я просто хочу уйти.
На последних словах мой голос сорвался, и я была близка к плачу: головная боль и всё это ещё сильнее меня подкосили.
— Владислав, — спокойно произнёс он, — можешь называть меня просто Влад и обращаться на «ты», — добавил он с ухмылкой. — После того, что было между нами ночью, Настенька...
Я не сразу поняла, что он имел в виду, и переспросила:
— Что?
— Говорю: меня зовут Владислав, можешь называть меня просто Влад и обращаться на «ты», — повторил он, ухмыляясь.
— Это все не имеет значения, — ответила я, — мы с вами тут расходимся и забываем друг друга. Прощайте! — сказав это, я оттолкнула его и, наконец-то, вышла из комнаты.
Пройдя по коридору и дойдя до лестницы, я убедилась, что все ещё в клубе — в принципе, как и предполагала. Впервые видела клуб при дневном свете: бармен спокойно протирал стаканы, официанты убирали столы, работали уборщицы. Мне даже не было ясно, к кому подойти, чтобы узнать про свои вещи. Я думала подойти к бармену, как из-за угла вышли парень и девушка с папкой — шли они, что-то обсуждая. Парень быстро пошёл к выходу, а когда девушка осталась одна, я решилась подойти к ней.
— Здравствуйте! — выпалила я, смущаясь до покраснения. — Я вчера была в этом клубе и, кажется, оставила свои вещи на втором этаже. Не подскажете, где их можно найти или могли бы вы помочь?
Девушка, казалось, видела такое часто и говорила спокойно:
— У нас потерянные вещи хранятся до 14 дней, если это не что-то ценное. Что именно у вас было?
— Чёрный клатч и в нём телефон.
— Понятно. Ожидайте здесь.
— Хорошо, — ответила я.
Когда она отошла, я стала думать: как так получилось, кто и зачем мог подмешать мне что-то? Подойдя к бармену, я попросила воду в бутылке — можно было бы попросить обезболивающее, но я не рискнула. Выпив всю воду, я поймала удивлённый взгляд бармена и неловко улыбнулась, отвернувшись. Мой взгляд упал на лестницу, и в голове всплыли отрывки вчерашней ночи: как я подходила к бармену за водой, как было душно, как кружилась голова, как я поднималась по лестнице... и как я...
— Это ваши вещи? — услышала я вдруг позади и вздрогнула.
Девушка стояла с моим клатчем. Взяв его, я заглянула внутрь — телефон, помада и лейкопластыри. Улыбнувшись, ответила:
— Да, спасибо большое.
— Всего доброго, — сказала она и ушла.
Открыв телефон, я увидела кучу уведомлений: чат курса и сообщение от Даши, где она извинилась, что оставила меня и ушла, пообещав позже всё рассказать. Я попыталась дозвониться — телефон Даши был отключён. Потом написала маме, что со мной всё в порядке и что позже позвоню.
Вызвав через приложение такси, которое должно было подъехать через пару минут, я двинулась к выходу. На улице было прохладно — я поежилась, но холодный воздух казался намного лучше духоты клуба. Сзади раздался хлопок двери; я обернулась. Из клуба вышел он — тот самый Владислав. Он взглянул на меня с лёгкой усмешкой и молчал. Я молча ждала своё такси, когда он вдруг произнёс:
— Тебя подвезти?