Внутреннее убранство храма не шло в сравнение ни с одним из чудес Вакрохалла. Вместо скучных пыльных залов, которые Лафитлин ожидала увидеть - ведь Рокас старательно не раскрывал секрета о том, что внутри, что бы сохранить интригу - перед эльфийкой вырос райский сад.
В самом центре сводчатого потолка блестел огромный, как пять песчаных камней величиной, бриллиантовый самородок. Он собирал солнечные лучи и направлял их на плодовые деревья. Со всех сторон шумели водопады, подножья которых скрывались в клубах брызг. По обе стороны от входа прямо из песчаной стены вырывались струи воды и терялись внизу. Их воды отбрасывали солнечные зайчики, из-за чего в первые минуты у Лафитлин зарябило в глазах. Но через пару минут она привыкла.
Пол храма же будто бы состоял из воды. Одно сплошное море, разделенное островками, на которых росли деревья - по одному или по несколько - и песчаными тропинками, соединяющими эти островки и змеящимися по всей площади пирамиды. В центре храма все дорожки соединялись в одной широкой полоске, от правого края храма до левого, которая будто бы делила храм пополам. А за ней плескалась вода, занимающая всю остальную часть пола. Словно кусочек моря заперли в четырех стенах, да еще и заставили подвинуться, уступая место речкам, озерам, садам, холмам, впрочем всему остальному миру, так же запертому в пирамиде. Для полной картины не хватало только неба. Именно это и показалось Лафитлин странным. В храме построенном в честь Солнца были все компоненты окружающего мира, но не было никакой имитации самого солнца.
Но вопросом этим эльфийка не стала долго терзать свой разум. А вместо этого, скинула свой зимний плащ, ибо внутри было тепло, как летом, и звонко смеясь, побежала вниз по лестнице. Ею овладела такая радость, такой восторг, что сдерживать их было бы непростительно. Смех ее разнесся по всему храму звоном серебрянного колокольчика. Легкой, как лебединое перышко поступью, она устремилась к ближайшему островку, на котором росло, изящно изгибаясь, дерево сливы.
В Эфелоне есть теплицы, благодаря которым, эльфы обеспечивают себя продовольствием зимой, поэтому спелые фрукты посреди зимы для Лафитлин не являлись диковинкой. Однако отведать сочных ягод или фруктов, зная, что где-то снаружи царят морозы, было незаменимым наслаждением.
Праздные чувства захлестнули эльфийку с головой. И она пустилась в пляс. В музыке не было нужды. Водопады и птички, нашедшие здесь пристанище, были лучшими менестрелями. Лафитлин забыла о Рокасе, который совершенно спокойно наблюдал за возбужденной впечатлениями эльфийкой. Он, тихо ступая, следовал за ней и умиленно улыбался.
Как же он был рад, что кто-то разделяет с ним путешествия. И пусть он уже не впервые видит знаменитый храм, да и следующие достопримечательности мира, которые они с Лафитлин планируют посетить, не откроют ему ничего нового. Но от привычного стиля жизни, состоящего из постоянного движения, он отказаться не мог. Найти уютное местечко, поселиться там и жить, как все казалось ему самым мрачным исходом его жизни. А видеть, как кто-то, лишь открывающий для себя прелести путешествий, было гораздо приятней.
Когда Лафитлин наконец выплеснула все эмоции и вспомнила о своем спутнике, он сказал:
– Скоро солнце будет в зените и мы сможем увидеть ракушку из которой родилась Солин, первый дух Солнца.
– Разве зимнее солнцестояние уже сегодня? – Удивленно вскинула брови эльфийка.
– Нам повезло, мы успели как раз вовремя. – Кивнул Рокас.
– Это же значит, что сегодня Билиан-нуа.
– Верно, сегодня праздник. – Улыбнулся Рокас, глядя куда-то вверх. Но молчание эльфийки его насторожило и вернув взгляд на собеседницу, он увидел след глубокой печали на ее лице. – Почему ты не рада?
– Это первый праздник нового года, который я встречу вдали от семьи. – Обхватив себя руками она повернулась к выходу, словно желая уйти отсюда и вернуться домой. За свои семьсот шестьдесят пять лет ей впервые довелось отмечать Билиан-нуа вне замка своего отца. Интересно, ее отец не отменил пир из-за пропажи дочери? Лафитлин всей душой надеялась, что он не поступил так. Было бы неправильно, если бы родители, братья, сестры и подданные остались без праздника, когда сама она счастлива. Будет нечестно, если она будет получать подарки судьбы в виде путешествий в то время как ее родные откажутся от празднования.