«1. Дорогая Лея! Судьба жестока и если ты читаешь это письмо, значит меня уже нет в живых. Прости меня. 3. Я был не очень хорошим отцом, ведь не смог рядом быть с тобой в такое важное для тебя время, как сейчас. 4. Мне бесконечно жаль, что тебе необходимо сталкиваться с трудностями, не чувствуя моей поддержки. 5. Но я великодушно хочу, привести на память, что я люблю тебя, родная, и я всякий день горжусь тем, что ты моя дочь! Будь очень осторожна, береги себя и маму!
Твой отец.»
Не ощутив как подкосились ноги, села кровать, снова и снова перечитывая слова, написанные ровным отцовским почерком, не в силах принять это. Нет! Это невозможно, пожалуйста, нет! Только не отец, я просто не перенесу такой потери. В груди нестерпимо жгло, а ком, что подкатил к горлу, вырвался с моим громким всхлипом и парой слезинок, разбившихся о твердую бумагу. Я не поверю в это. Отец должен был быть в Химерии, надежно спрятан, кто мог его найти? Поток мыслей, вопреки начинающейся истерики накрыл меня и я обдумывала возможные варианты произошедшего. Если его все же обнаружили, может он еще жив. Я знала как работают экстренные письма и скорее всего не прошло и часа, как оно было отправлено. С отцом действительно что-то случилось, но если его схватили власти Империи, то шанс, что он жив очень велик, ведь насколько я знаю, казнь назначают только после тщательного расследования. И я больше не могла сидеть, сложа руки. Был лишь один человек, вернее берсерк, к которому я могла обратиться за помощью и я сделаю все, лишь бы спасти родного отца. Слезы все также текли из моих глаз, как бы я ни пыталась успокоиться. Схватила плащ с капюшоном и одев осенние ботинки, опрометью вылетела из дома. Как-то в разговоре за чаепитием всплыло, что ректор так же как и мы, практически живет за контуром. Его дом является почти что центром управления защиты вокруг университета и находится прямо за административным корпусом. Сейчас я бежала туда же. У меня просто не было выбора, я не смогу бездействовать, не зная, что именно произошло.
Пелена слез перед глазами затмевала все и если бы не светошары, я бы разбирала дорогу на ощупь. Тени проплывали мимо меня, иногда задевая, от чего волна зудящего холода проходила ударом по телу, но страх перед жуткими существами не остановил меня. Один раз я даже споткнулась, разодрав ладони до крови и не обращая на это внимание, поднялась, чтобы продолжить путь. Размазала слезы, немного успокоившись от ледяного ветра, омывающего лицо и поворачивая за администрацию увидела в далеке два робких огонька. Только бы Дер Иман был дома. Подлетела к высоким и закрытым воротам, изо всех сил дергая их на себя. Закрыто. И даже никакого колокольчика или звонка нет. От досады разогналась и легко перепрыгнула через более низкий забор, толком не разобрав, как сие действо у меня вообще могло получиться. Удивляться было некогда. Пробежала по небольшому двору к массивной двери с неприметным узором и изогнутой бронзовой ручкой, тарабаня кулаками по дереву. Минуты казались вечностью, а когда дверь все же открылась и яркий свет ударил в лицо, срывающимся голосом сумела произнести:
— Саир Дер Иманд, пожалуйста, помогите мне!
____________________________________
— Значит, ты говоришь, что незаконно бывала в Химерии? — как-то не удивленно произнес ректор, внимательно за мной наблюдая.
Успокоившись только после того, как Дер Иманд вызвал своих подчиненных и отправил на выяснение, что же случилось с моим отцом, сейчас я была готова рассказать мужчине все, что потребуется, лишь бы получить хоть какую-то информацию. Не было смысла больше скрывать, если главное мое опасение сбылось. Отца схватили, осталось только выяснить кто и жив ли он сейчас. Проглотила очередную истерику, пытаясь совладать с голосом и начать.
— Это произошло 7 лет назад. Мой отец,
Каир Толкователь Снов Боемкрещенный, был приглашен одним химерцем в Империю, потому что его дочь несколько месяцев видела странные и повторяющиеся сны. Он был лучшим в толковании, мы постоянно разъезжали по материку к самым богатым и влиятельным людям, что желали раскрыть тайну своих сновидений. И видимо слава о нем дошла и до Химерии. По началу он не хотел соглашаться, это было слишком опасно, северянам ведь запрещен доступ в вашу страну, но папа очень хотел, чтобы я развивала свой талант к рунам. Все книги на материке были уничтожены и обучаться мне было не чему и не у кого. Рискуя всем, мы отправились, как оказалось, в сам дворец. Для нас выделили небольшую кладовую, где раньше жили слуги. Мы прожили так два месяца. Отец все никак не мог понять значение странных снов, а в один день, после того, как ему это удалось, нас случайно раскрыли… — тут я не выдержала нахлынувших воспоминаний и мое хрупкое спокойствие разбилось на осколки, что больно врезались в сердце, не давая сделать и вдоха. Второй такой истерики ректор не выдержал и сел возле меня на светлом диванчике в его гостиной, притягивая к себе. Не оказывая сопротивления, дала сильным рукам обнять меня почувствовала, как он ласково гладит меня по волосам, шепча успокаивающие слова. Разрешила себе быть такой непозволительно слабой хоть на пару мгновений и позорно заливала плечо мужчины слезами. А когда более-менее смогла обуздать себя и подняла голову, испытала непривычное волнение от пристального взгляда ректора, что в следующее мгновение большим пальцем стер слезы с моего лица, все так же не выпуская из объятий. Стук в дверь прервал смущающее напряжение, что возникло между нами и я с надеждой уставилась на дверь. Тяжко выдохнув, Дер Иманд поднялся с дивана, веля мне сидеть на месте и вышел в другую комнату. Но я, естественно, не могла больше ждать, полагаясь на свой хороший слух и все равно подходя ближе, пыталась разобрать слова.
— Что выяснил? Его действительно схватил Дозор? — сурово вопросил ректор неизвестного собеседника. Тот подчиняющимся тоном деловито отчитался:
— Никакой информации о Каире Толкователе снов ни за сегодня, ни в архивах Дозора найдено не было, тюрьмы проверены, криминальные группировки также не имеют этого человека ни в черный списках, ни в своей базе, — и тут я поняла, что ректор действительно экс-Верховный, раз за столь короткий срок его воины проверили столько источников.
— Лечебницы проверяли? Любые упоминания о толкователе снов от народа слышали? Так займитесь своим делом, потому что местоположение этого человека мне нужно уже к утру! — грозно воскликнул мужчина, отправляя неизвестного дальше выполнять свою работу. Значит, отец возможно и правда мертв, раз никакого упоминания о нем даже ищейки экс-Верховного не смогли найти. Бездна отчаяния накрыла меня и я медленно побрела обратно к дивану, прежде чем ректор ворвался внутрь.
Вновь усевшись напротив меня, он смерил меня озадаченным взглядом и аккуратно спросил:
— Как ты покинула Химерию и почему твой отец сейчас там?
С трудом заставила себя продолжать рассказ, отрешенно глядя, как мужчина призывает бутылку с, видимо, вином и два бокала. Пить я отказалась. Хоть мне и было невыносимо больно, но заглушать это я не хотела. Отец всегда презирал тех, кто топит чувства в алкоголе.
«Боль хочет, чтобы ее чувствовали, изюминка, и она не пройдет, пока ты не переживешь все ее грани, пока не вытерпишь все удары и не выплачешь все слезы. Лишь тогда она освободит тебя» — и я выбрала чувствовать.
— Это из-за меня отец застрял в Империи. Мне тогда было двенадцать. Тайком и тщательно маскируясь, я пробиралась в библиотеку за очередной дозой знаний, но меня схватили. Тот химерец распознал во мне человека и хотел выкрыть. Чудом я вырвалась, однако он догнал меня на кухне замка, решив схватить Темной сетью. В этот момент забежал отец и Тьма влетела в него. Он упал наземь, корчась в агонии и тот берсерк решил добить его. Помню, что все мое тело разрывала мысль, что я не могу позволить этому случиться. Не знаю, что со мной произошло на тот момент, как в моей руке оказался нож и… — не смогла говорить дальше, меня начало жутко трясти от воспоминаний, а тело словно свело болезненной судорогой и слова не могли вырваться изо рта. Вот я и раскрыла секрет всей моей жизни, мой худший ночной кошмар, то, из-за чего каждый день виню себя.
— Ты убила его, — утвердительно произнес ректор спокойным тоном и я смогла лишь кивнуть. А после глубокого вдоха, завершила цепочку событий прошлого: