Нет. Он-то нормален.
Это мир сошел с ума.
Вернее, он всегда был полоумным, вот только людям не хватало мощи для самоуничтожения…
Теперь такой мощи достаточно.
Сбоку от основного экрана начинают зажигаться телеэкраны поменьше, по шесть с каждой стороны. На всех – программы новостей разных телеканалов различных стран и континентов. И везде – война… Или – кровь… Или – бесчинства дегенератов… Везде одно и то же…
Смерть.
И земля будет безвидна и пуста…
Старик манипулирует с пультом управления. Экран с картой мира затухает.
Вместо него появляются длинные колонки цифр… Сводки со всех валютных и фондовых бирж мира.
Сидящий в кресле почти физически ощущает биение пульса человечества…
Финансовая система мира, состоящая из бирж, банков, корпораций, контролирующих миллионы предприятий, на которых миллиарды людей проводят жизнь, создавая орудия смерти…
Кровь… Кровь… Кровь…
Это кровь вливается живительной влагой в артерии мировой финансовой системы… Мечты, фантазии, красота и совершенство живых человеческих существ превращаются в Ничто, в мерцающие строчки на экране компьютеров… Обозначающие миллиарды и триллионы долларов…
На вершине восседает он. Председатель.
Командор.
Раздается легкая трель. Старик нажимает кнопку на пульте.
– Господин Председатель, на десять ноль-ноль вы назначили встречу генералу Герцелю. Он ждет.
– Я приму его через пятнадцать минут. Пришлите Берту.
– Да, господин Председатель.
Автоматические двери бесшумно разошлись. В комнате появилась женщина неопределенного возраста, одетая во все черное. Она подошла к креслу, провезла его в небольшую комнату.
Щелчок – яркий белый люминесцентный свет залил комнату. Женщина открыла столик, достала парик, набор макияжа и начала гримировать старика. На «модель» она, казалось, не обращала ни малейшего внимания, словно это был покойник или кукла. Просто выполняла свою работу.
Закончив, она спокойно оглядела лицо… Лоб отливал оливковым загаром, скулы слегка порозовели, впалые щеки и заострившийся нос теперь придавали лицу выражение аскетичной решимости. Парик – благородная жесткая седина – гармонировал с черным строгим пиджаком. В галстуке – заколка, усыпанная голубыми бриллиантами. Единственным диссонансом был перстень на указательном пальце старика – на нем сиял невероятно огромный красный алмаз чистой воды, бриллиантовой амстердамской огранки…
– Я закончила, господин Председатель.
Старик не пошевелился.
Женщина вышла из комнаты, двери за ней автоматически закрылись.
Старик открыл глаза. Но не для того, чтобы увидеть себя и оценить искусство гримера. В комнате не было зеркал.
Командор рассматривал камень. Алый бриллиант искрился в этой залитой искусственным светом комнате.
Иоахим Герцель вышел из приемной Председателя. Бледная девушка, одетая во все черное, даже не посмотрела в его сторону.
Разговор с Председателем оставил неприятный осадок. Словно Герцель разговаривал не с человеком, а с раскрашенной куклой. Горящие нездоровым румянцем скулы, безукоризненные перламутровые зубы… Глаз его Герцель не видел – несколько светильников были направлены на генерала, это его раздражало, но он старался держаться невозмутимо.
Он подал Председателю свой план русской Акции. Старик равнодушно подержал листочки сухонькой ручкой, уронил на пустой черный стол.
– Я ознакомлюсь. Но все, что вы сказали, не лишено смысла. А теперь главное. Мы хотим поручить это вам, именно вам, генерал Герцель…
Свою пространную речь Председатель закончил словами, с которыми Герцель был абсолютно согласен:
– Арабы – фанатики. И никакой мир с ними невозможен. Никогда. Если в вашей стране есть заблуждения по этому поводу, с ними нужно покончить. Вы поняли, генерал? Покончить!
– Я понял, господин Председатель.
– Необходимые средства будут переведены на указанный вами счет. – Помолчал, добавил тихо:
– Совет ценит вашу преданность.
Старик сложил руки на груди, давая понять, что аудиенция закончена…
…Машина доставила генерала Герцеля за город. Четырехместный реактивный самолет был готов к взлету.
«Убийство премьер-министра Израиля повергло в шок мировую общественность.
Процесс мирного урегулирования на Ближнем Востоке, гарантом которого выступили Соединенные Штаты, оказался под угрозой».
«Выразить соболезнование народу Израиля собрались главы государств и правительств мирового сообщества. Новый премьер Израиля заявил, что будет продолжать политику Ицхака Рабина. Однако, как отмечают обозреватели, его популярность не идет ни в какое сравнение с популярностью покойного премьера».