Шаньер прошла в центр Трона Стихий. Он собой представляет каменную площадку круглой формы, окруженную шестью столпами монолитами. Каждый камень принадлежал соответствующей стихии и имел подходящий цвет. Светлая повернулась к тому, что принадлежит ее силе, и направила на него руку. Камень засиял, словно ярчайшая звезда, и, взорвавшись, запустил цепную реакцию остальных монолитов. Каждый столп вспыхнул и разлетелся на мелкие камушки, выпуская наружу заключенную в них силу. Стихии как облачки начали расплываться по пространству, ища соответствующее пристанище, вроде ближайшего ручейка или искорки огня…
- Нет! - воскликнул Алан и, не поверив своим глазам, в шоке рухнул на колени.
- Тварь! - прорычал огненный, впитывая в себя блуждающее пламя, окольцевал им Шаньер и уже собирался направить в нее целый шквал жгучего огня, намереваясь испепелить врага, но та среагировала раньше.
Хлопнув ладонями, меж пальцев засиял свет. Раскинула руки в стороны и вспышка приняла форму копья. Светлая сразу же отправила орудие убийства в свою цель. Оно без проблем миновало огненную преграду, стремительно летя прямиком в мишень. И копье, непременно, поразило бы мага огня. Вот только жертвой стал Алан.
Он в последний момент успел подбежать к подчиненному, оттолкнув его в сторону, однако сам не успел уйти от светящейся стрелы. Та поразила его в груди и аватар, захлебываясь в собственной крови, свалился на землю.
Шаньер, увидев результат своей атаки, ринулась к Алану. Огненный барьер ее уже не сдерживал, он попросту пропал, когда маг перестал его контролировать.
- Что же ты наделал, глупец, - упав на колени рядом с аватаром, создала световой купол исцеления в попытке вылечить раны парня, но кровотечение было слишком большим и стало уже понятно, что Алану не выжить. Шаньер с трудом сдерживает слезы, видно как по ее переливчатой коже стекает капелька, словно маленький кристаллик.
- Тебе нельзя погибать.. - светлая пытается применить другое заклинание исцеления, но световая сетка будто отказывается затягивать рану. - Нельзя! - вскрикнула, совсем уже не сдерживая своих слез.
Алан лишь с трудом поднял руку, прикоснувшись к ее щеке и стирая капельку кристалла, хрипло вздохнул и замер, испустив свой дух. Рука его тяжело упала, оставив на щеке Шаньер кровавый след. Та, не выдержав рыдания, упала на грудь уже мертвого аватара. Она ругает себя за случившееся. Она не хотела убивать его. Уже не хотела! Почему же судьба решила иначе...Он не заслуживал этого. Он погиб, защищая своего глупого подчиненного. Оно ведь того не стоило...Таких выскочек магов будет еще куча, а вот аватара — нет.
- Своим опрометчивым поступком ты лишил свой народ защиты, - полушепотом проговорила и подняла золотистые глаза на огненного мага, божественное сияние пропало и светлая теперь выглядела вновь как эльфийка. - Это ты должен был сдохнуть.
- Чего… - еще не до конца придя в себя от случившегося, огненный продолжал лежать на земле, приподнявшись на локтях и смотря на светлую.
- Гордись собой. Ты выжил, но лишил людей будущего, - проговорив это так спокойно и безэмоционально, Шаньер поднялась на ноги, убрав оковы с остальных магов. - Похороните его, как подобает аватару.
Она еще раз взглянула на Алана и, тяжело вздохнув, покинула планету через созданный портал. Никогда так тягостно не было видеть смерть живой души, даже не своего народа. Она почувствовала всю боль потери аватара, которую теперь испытывает Валия. Вдвойне тяжелей от мысли, что со смертью Алана Шаньер потеряла и сестру. Та точно не простит такой поступок. Хоть это было и случайностью, но Трон Стихии ведь уничтожила намеренно. Это было эгоистично с ее стороны и теперь жалеет об этом. Чувствуя себя совершенно поддавленной и виноватой за содеянное, она вернулась на одну из своих планет, отправившись в добровольное изгнание.
* * *
Глава 4: Своя игра
Вступая в чужую игру, не забывай о правилах.
***
3 эпоха — 2504 год
(183 года до гибели богов)
Новость о случившемся уже разлетелась повсюду. Каждому государству стало известно, что натворила светлая. О том, что Шаньер на самом деле никого не хотела убивать, конечно, речи не было. Люди не хотели себя выставлять агрессорами и провокаторами в этой истории.