Слова Гнилоса оказались правдой. Мир действительно начал умирать. И в этом Каргос лишний раз убедился, прибыв к Трону Стихий.
Как и было оговорено, за три дня сюда стеклось большинство орков, способных сражаться. Даже во время празднования ритуала передачи сил аватара здесь не было такого скопления населения. Все же общая беда объединяет целые народы. Вот и сейчас собрались вместе даже те кланы, которые в обычное время перегрызли бы друг другу глотки. Ох, если бы еще так было и в мирное время…
Каргос проходил между рядами установленных шатров и прикидывал, насколько большой удалось собрать армию. Удивительно даже, что прибыли и кланы земельников. Это самый безобидный клан орков, но и они не смогли остаться в стороне.
Вождь прошел в центр, остановившись у алтаря. На камне, где проливалась кровь предшественника во имя нового аватара, до сих пор видны багровые засохшие пятна. Теперь это место больше не будет омываться кровью. По крайней мере, орк надеется на это.
Окинув взглядом временное поселение кланов, Каргос чувствовал тревогу от той ответственности, что взял на себя. Все эти орки прибыли сюда в надежде на скорые перемены в своей жизни. Они хотят жить. Им грустно от того, что их мир умирает. Они хотят отомстить за все свои страдания. Лишь бы выбранные вождем методы не привели их к гибели.
Ночной небосвод окончательно прогнал последние лучи солнца и засиял россыпью звезд и полной луной. Шаманы верят, что при полнолунии совершаются великие события для народа. Кто знает, может так оно и есть?
Темнота этого места начала постепенно озаряться загорающимися кострами. Большинство орков выбралось наружу из шатров, расселись компаниями вокруг огня. То и дело слышался громкий смех. Не смотря на неопределенность судьбы и грозящей опасности, орки продолжают радоваться жизни.
Каргос прошел к одному из шатров своего клана, присоединившись к компании у костра.
- Я притаился в зарослях между двух валунов... - говорил один орк, рассказывая о своей охоте, - ...а этот копытень, заметив меня, бросился ко мне со всех ног. И потом бух! - кулаком ударил в свою ладонь, имитируя удар копытня об камень, - Эта глупая скотина не заметила препятствия и врезалась рогами!
Орки залились смехом, представляя комичность ситуации. Каргос тоже улыбался. Вспоминать светлые моменты прошлого приятно.
- Вождь.. - когда смех начал потихоньку смолкать, обратился один из орков, - Что будет, когда мы примем зелье нежити?
Все взгляды компании теперь были прикованы к Каргосу. Вопрос волновал всех без исключения.
- Буду с вами честен..я сам не знаю. В одиночку мы бы не смогли потягаться с эльфами. Надеюсь, методы Гнилоса помогут нам.
- А он не обманет?
- Если он знает, что такое честь, то сдержит свое слово, - руки вождя сжались в кулаки, - Если нет, то лично убью его. Да так..чтоб воскреснуть снова не посмел.
Повисло недолгое молчание.
- Что ж.. - прервал тишину один из орков, взял в руку деревянную кружку с брагой и поднял ее, добавив, - За Каргоса! Вождя, которого мы заслуживаем!
Все поголовно поддержали тост и дружно опрокинули выпивку внутрь себя. Не пил только Каргос. Ему стало приятно, что орки в любой ситуации поддерживают и уважают его решения. Впредь он постарается придерживаться того же уровня доверия.
Разговоры шли до глубокой ночи. Многие улеглись спать в своих шатрах. Костры постепенно начинали затухать, выжигая последние угольки хвороста. Стало совсем тихо, лишь иногда были слышны легкие порывы ветра.
Заходя в свой шатер, Каргос бросил взгляд на алтарь.
- Завтра все изменится...- пробежала мысль и с внутренним ощущением кардинальных перемен орк лег спать.
* * *
Ночь выдалась такой же тихой и спокойной, как и все предыдущие. За прошедшие несколько дней Валариану не удавалось нормально поспать. Постоянно терзают всякого рода мысли и нескончаемое волнение. Он переживал за Сивиллу. Чутье подсказывало, что у нее там не все гладко идет.
Эльф злился на себя, что легко отпустил ее одну к этому Гуарону. И не знал, как попасть в эту злосчастную изнанку. Сивилла говорила, что кроме демонов, ни одна смертная душа не попадет внутрь, не лишившись жизни. Темный хорошо огородил свой народ от чужих глаз.