Золотистые глаза захлопали от удивления и не понимания, губы слегка приоткрылись, не зная, что сказать.
- Только честно ответь, ты обещала.
- Я...- слова с трудом выходили наружу, - Да, достаточно…
- Чудно. Молодец, - широко улыбнувшись, чмокнул в лоб, - Тогда ты знаешь, что я могу с тобой сделать.
Глаза, до этого смотрящие с некой странной добротой, теперь сощурились, излучая полнейшую угрозу. От всего услышанного и увиденного стало совсем не по себе. Девушка начала пытаться вырваться из лап хищника.
- Не смей! - выпалила она, прикладывая все усилия освободиться, но сильные руки держали мертвой хваткой, прижимая к леденящему мужскому телу.
- Я же говорил — ты принадлежишь мне.
Сивилла начала еще яростней вырываться и, не церемонясь, влепила Гуарону пощечину. Тот не растерялся. Схватил одной рукой за волосы на затылке девушки и резко потянул назад, второй прижимал за талию к себе.
- Если того пожелаю, я могу сделать все то же самое с тобой, что и твой Валариан, - слова обжигали кожу девичьей шеи и та больше не смела пытаться вырваться, - И меня не остановит тот факт, что он тебя обрюхатил.
- Не надо, пожалуйста...- сказала дрожащим голосом, чувствуя, как по скулам начинали стекать капельки. Она не видела лица темного, но ощущала, как тот наслаждается ее беспомощностью.
Гуарон ничего не ответил. Он прикоснулся губами к шее, обжигая поцелуями. Иногда перемещался на ключицу, на слегка приоткрытую рубахой зону декольте.
- Прекрати...прошу, - маляще говорила Сивилла, но темный никак не реагировал на ее слова. Он все также продолжал покрывать кожу поцелуями, крепко держа в своих объятиях. Девушка предприняла еще попытку освободиться, уперевшись руками в мужскую грудь, но было весьма проблематично выбраться, будучи с задранной к потолку головой. Она начала молиться всем возможным и невозможным богам, чтобы игра темного прекратилась лишь этими пытками, не развиваясь дальше.
- Скажи...- напряженная тишина нарушилась спокойным голосом Гуарона, - Когда он тебя также покрывал поцелуями, тебе было приятно? Что ты чувствовала?
Рука, державшая за волосы, ослабла и Сивилла опустила голову, взглянув в темные глаза. Появилось странное ощущение, будто ее господин приревновал к Валариану. Это из-за каких-то чувств? Или же он просто считает ее своей собственностью и не хочет ни с кем делить?
- Можешь не отвечать, - улыбнувшись, продолжил и провел ладонью по щеке, затронув большим пальцем нижнюю губу девушки, - По глазам вижу, что было приятно. Ты явно его хотела. А вот меня боишься.
- Я не...- только и вырвалось в ответ.
- Не ври мне, - глаза сощурились, улыбка исчезла с лица, брови сомкнулись на переносице, - Не думай наивно, будто под моим крылом ты вольна делать все что тебе вздумается без каких-либо последствий.
- Я верна тебе! - выпалила Сивилла, соскочив на ноги как только хватка темного ослабла, и инстинктивно отошла на пару шагов.
- Ну как я погляжу, твоя верность заканчивается постелью, - Гуарон подался вперед, но с кресла вставать не спешил, - Будешь отдаваться каждому, кто приласкает, а?
- Я безоговорочно выполняла любой твой приказ! - чуть ли не крича ответила, чувствуя как щеки пылают от гнева, - Я делаю все, чего бы ты не просил! Я тебе не вещь какая-то, чтобы так со мной обращаться!
Гуарон резко поднялся с кресла. Сивилла напряглась и попятилась назад, уперевшись в итоге в подоконник окна. Темный молча подошел к ней и одним движением развернул лицом к окну.
- Смотри...- ткнул пальцем в отражение девушки на стекле, - Все, что ты видишь за окном и себя в том числе — принадлежит мне. Ты не вещь, но ты мой слуга и воин, а значит не имеешь воли.
Сивилла смотрела то на свое отражение, то на его. Гуарон выглядел устрашающим и мрачным, но...весьма привлекательным. Рядом друг с другом они смотрелись контрастно, но гармонично, как инь и ян. И почему ей так подумалось сейчас?
- Я закрывал глаза на все твои прочие вольности, но впредь такого больше не будет.
Сивилла молчала. Она неотрывно смотрела на Гуарона и рука сама потянулась к мужской ладони, что лежала на ее плече. Ей вдруг показалось, что темный не хочет наказывать за проступок. Ему всего навсего хочется обычного тепла и ласки, которой судя по всему так сильно не хватает. Вот и ревнует, словно дитя.