Прозвучал горн. Лоран поднял взор к небу, прислушиваясь, из какой части города бьют тревогу. Похоже, что напали на порт.
Мимо пробегал конь с болтающимся в седле погибшим собратом. Эльф поймал животное за поводья, заставляя того притормозить. Снял со спины воина, а сам взобрался на его место. Все равно конь мертвецу уже не нужен. Лоран, отбиваясь от нападавших на него орков, помчался в сторону порта.
Чем ближе он приближался к гавани, тем сильней начинали закрадываться панические мысли. Хоть эльф и видал немало сражений за всю свою жизнь, в настоящей осаде быть еще не доводилось. От этого сразу возникало чувство, что как командующий не оправдал возложенных надежд. Но делать что-то было необходимо. Инстинкт говорил: надо выжить любой ценой.
В порту уже было несколько стражников и маги. Они сотворили заклинание и над водной гладью возникла огненная стена. Горожане, что по какой-то причине или глупости не скрылись в катакомбах, стояли и смотрели с упованием на сотворенную преграду перед приближающимися кораблями.
Лоран также не мог оторвать глаз от того, как огонь спокойно пылает на поверхности воды. Это поражало и одновременно ужасало. В голову закрались мысли: что будет, если маги вдруг ополчатся против обычных смертных, не желая подчиняться? Эльф заключил для, что когда весь этот ужас закончится, он подумает о перестраховке на случай таких бунтов. Ведь не смотря на всю свою мощь, у магов должны быть слабые места. Почему-то раньше об этом никто не задумывался. Ведь магия приносит обществу лишь пользу. И, возможно, это будет не всегда.
Тем временем на площади битва разворачивается не лучшим образом для эльфов. Орки постепенно оттесняют их вглубь города. Самый верхний ярус отдан завоевателям. Маги отчаянно пытаются сдержать натиск на внутренних воротах, через которые можно попасть на уровень ниже.
Некоторым оркам было мало сражений. Они распределились по завоеванной части города, разрушая все, что захочется, и грабя опустевшие здания. Они посчитали, что имеют полное право распоряжаться всем отвоеванным.
Сражаясь, эльфы видели, что творили орки. И болью отдавалось в сердце, когда они увидели вспыхнувшие сады. Кому-то вздумалось сжечь несчастные деревья и уповали этим, гогоча.
К слову, один клан так и остался за пределами города. Каргос запретил своим всадникам на волках ступать дальше ворот. Он понимал, какая ярость бушует внутри них всех. Понимал, что жертвами станут не только воины — их прямой противник, но и мирные жители. Этого допустить никак не хотел.
- Вождь, позволь нам помочь собратьям, - обратился к Каргосу один из орков.
- Мы итак стали почти изгоями, а после такого они нас точно не простят, - сказал другой всадник.
- Осторожней с выражениями, - проговорил Каргос, глядя на охваченное огненным заревом небо, - Потом спасибо скажете, когда после этой бойни только вы и останетесь в живых.
- Бойни? Но вождь, ты сам решил напасть на эльфов.
Послышался тяжелый вздох.
- Пожалуй, я совершил огромную ошибку. Заключил сделку с самой преисподней. Эта битва не должна была превратиться в истребление всего живого…
Всадники ничего не ответили. Повисла тишина. Многие понимали, какой груз теперь лежит на плечах их вождя, какую ответственность он несет. Но также в них просыпалось чувство гордости, что он смог найти в себе силы признать свою ошибку.
- Надо остановить их, пока не поздно, - сказал один из орков, - Город почти сдался. Зачем нам еще жертвы.
Каргос вышел вперед, неотрывно смотря на холмы. Там до сих пор происходят небольшие вспышки, но никаких признаков борьбы. Это настораживало.
- Отправлю в город и в них снова проснется ярость, - подумал вождь, - Эти мертвецы не хотели участвовать в битве. Так зачем же они тогда делают это?