— Опаньки! — громко, на весь кабак, заявил он. — Нападение на представителя власти при исполнении! Девка арестована! Парни, вяжите её!
Лира, наблюдавшая за этой сценой с холодным любопытством, заметила, как четверо друзей ратлинга у дальнего столика медленно, синхронно поднялись. Они не делали резких движений, но их тела напряглись, как пружины. Они медленно расходились, занимая позиции так, чтобы не мешать друг другу в узком пространстве кабака, их взгляды из-под полей шляп были полны безмолвной ярости.
— Ты, жирный, оборзевший боров! — зашипела девушка-ратлинг, её чёрные глаза метали молнии. — Ещё раз дотронешься до меня своими грязными ручонками, я отрежу тебе твои никчёмные яйца и запихну их тебе прямо в глотку, понял⁈
В кабаке повисла гробовая тишина. Ситуация накалялась с каждой секундой.
— Ого, какие мы грозные, — насмешливо протянул сержант, наслаждаясь своей властью. — Да кто ж тебе поверит, крыса помойная? Есть хоть один нормальный свидетель, который подтвердит, что я тебя трогал?
В ответ он услышал мелодичный, переливчатый смех Лиры.
— Я свидетель, — потянулась лисица, ставя кружку на стойку. — И я считаю, что девушка дело говорит. Без яиц тебе, милейший, будет гораздо удобнее передвигаться. Меньше веса таскать.
— И я тоже так думаю, — добавила Урсула — Башка у тебя слишком тяжёлая. Давай я её облегчу?
Сержант перестал улыбаться. Его лицо снова налилось багровой краской, но уже от злости.
— Всех троих арестовать! — рявкнул своим подчинённым. — За оскорбление и пособничество!
Девушка-ратлинг резко вытянула руку в сторону своих друзей. Один из них, не раздумывая, метнул ей что-то длинное, завёрнутое в мешковину. Девушка ловко поймала свёрток, одним движением сорвала с него ткань, и в её руках оказалась огромная, жуткого вида боевая коса с лезвием из тёмной, воронёной стали, покрытым какими-то рунами. От одного вида этого оружия стражники инстинктивно попятились.
«Волки», сидевшие за спинами стражников, вопросительно посмотрели на Лиру, готовые в любой момент присоединиться к веселью. Но лисица едва заметно качнула головой. Не вмешиваться. Пока что…
И тут в ситуацию внезапно влезли пятеро незнакомцев, сидевших за столиком в самом дальнем углу. Это были те самые наёмники-«соколы».
— Эй, сержант, — миролюбиво сказал их капитан, поднимаясь. — Может, не надо? Давайте мы вам выпивки нальём за наш счёт, и все спокойно разойдутся? К чему кровь лить из-за пустяка?
Сержант смерил его презрительным взглядом.
— А ты ещё кто такой, чтобы мне советы давать, отброс? — процедил он. — Ещё одно слово, и я тебя завалю прямо здесь, за этим столом. Тебе ясно, ублюдок?
— Не надо, малыш, — усмехнулась Урсула, обращаясь к капитану «соколов». — Мы и сами справимся.
Затем орчанка повернулась к девушке-ратлингу, которая уже приняла боевую стойку, держа свою косу наизготовку.
— Только без смертей, — серьёзно сказала Урсула.
— Это говорит та, у которой топор воняет свежей кровью за лигу отсюда? — с удивлением спросила деваха.
— Он будет недоволен, — со вздохом сказала орчанка, и в её голосе прозвучала такая непоколебимая уверенность, что девушка-ратлинг нахмурилась.
— Кто «он»?.. — недоумённо начала девушка, но договорить не успела.
Сержант, поняв, что словесные перепалки зашли в тупик, отдал короткий приказ. Стражники, неуверенно, но подчиняясь, выхватили клинки и, образовав полукольцо, пошли на трёх девушек. Кабак взорвался криками и звоном стали…
Грут, орк из отряда «Северных волков», шёл по Торговой улице с чувством глубокого внутреннего удовлетворения. В левой руке он, как какой-нибудь букет цветов, нёс огромный, копчёный свиной окорок, купленный в лучшей мясной лавке столицы. Правой рукой он нежно, но крепко, обнимал за талию свою подружку, миловидную девушку по имени Ланна, хохотушку и мастерицу печь умопомрачительные пироги с мясом.
Окружающие провожали их удивлёнными взглядами. Здоровенный, под два метра ростом орк, одетый не в драные шкуры и грубую броню, а в добротный шерстяной сюртук и чистые, хоть и потёртые, кожаные штаны, вёл себя, как какой-нибудь приличный горожанин. Шёл не спеша, с достоинством, о чём-то тихо переговаривался со своей спутницей, и та заливисто смеялась, прижимаясь к его мощному плечу. Лишь те, кто подходил ближе, замечали на рукаве его сюртука неприметный шеврон с вышитой волчьей мордой. И тогда удивление сменялось пониманием и толикой уважения. «Волки», эти ребята могли себе позволить многое.