— Мы можем продолжать так хоть весь день, — снова любезно предложил орк, обращаясь к ощетинившейся оружием, но явно опешившей страже. Орк небрежно переломил древко копья о колено, как сухую ветку, и отбросил обломки в сторону. — Но результат будет тот же. Вы все умрёте. А я даже не вспотею. Оно вам надо?
И в этот момент с соседней улицы раздался протяжный, оглушительный свист. А через секунду послышался грохот отодвигаемых столов и стульев, яростные крики и топот десятков тяжёлых сапог.
— Ну вот, — картинно вздохнул Грут, разводя руками. — А я ведь предупреждал. Теперь уже поздно…
Словно в ответ на его слова, с крыши соседнего дома раздался другой свист. Орк нахмурился и посмотрел на крыши.
И начался ад. Стражники, стоявшие в переулке, начали падать один за другим, словно подкошенные невидимой косой. Короткие арбалетные болты и длинные стрелы снайперов находили свои цели с безжалостной точностью, попадая в щели доспехов, в незащищённые шеи.
Грут посмотрел вглубь переулка. Урсула и Лира стояли невредимые посреди улицы. Вокруг девушек лежали трупы стражников. Она поймала взгляд орка и подала ему жесты рукой. Орк кивнул и, не обращая больше внимания на умирающих стражников, побежал навстречу своим товарищам, которые уже высыпали из-за угла, выхватывая оружие.
А с другой стороны улицы, от центральной площади, в квартал уже входил целый батальон городской стражи. Сотни бойцов в тяжёлой броне, с копьями и алебардами наперевес, ровными рядами, перекрывая все пути к отступлению. Пахло большой кровью.
Глава 6
Доклад дежурного офицера разорвал пропитанную запахом дорогих сигар и старого коньяка тишину кабинета Вильяды, как пушечное ядро гнилую шлюпку. Маркиз только-только начал вникать в очередную колонку цифр от своих соглядатаев на севере, как дверь едва не слетела с петель. Лейтенант столичного гарнизона, бледный, с перекошенным воротом мундира и дикими глазами, ввалился внутрь, забыв обо всех уставах на свете.
— Ваше сиятельство… Там… на Торговой улице. Замес. Кровавая баня, милорд!
Алехандро фон Вильяда, Око Короля, как его теперь называли, медленно, с пугающим спокойствием отложил перо. Капля чернил сорвалась с кончика, кляксой расплывшись по пергаменту.
— Выдохни, остолоп. И доложи внятно, — процедил маркиз. — Какая еще баня? Пьяные матросы с речной баржи не поделили портовую шлюху?
— Никак нет! — лейтенант судорожно сглотнул, кадык заходил ходуном. — Городская стража сцепилась с наемниками. Местные бунтуют. Целый квартал пылает! Там настоящая война, говорят, уже сотни трупов. Стражу режут, как свиней, вешают на вывесках! А Осорио… граф Осорио стягивает туда резервы и боевых магов.
Вильяда прикрыл глаза на секунду. (нецензурные слова, очень много). Вот тебе и тихий вечер за бумагами. Значит, этот жирный боров Осорио всё-таки доигрался со своими поборами и тупой вседозволенностью. И нарвался не на забитых крестьян, а на кого-то с зубами, в итоге знатно полыхнуло.
— Поднять мою гвардию, — голос Вильяды лязгнул металлом. Он поднялся, на ходу срывая с вешалки тяжелый плащ и цепляя перевязь с мечом.
Через десять минут закованный в броню отряд личной гвардии маркиза — три сотни отборных, проверенных в десятках грязных дел головорезов — уже мчался по темнеющим улицам столицы. Чем ближе они подходили к Торговому кварталу, тем гуще становился воздух. Воняло дымом, палёным мясом и той специфической, кислой вонью вспоротых кишок, которую ни с чем не перепутает ни один ветеран.
На подступах к кварталу валялись первые трупы городской стражи. Алехандро брезгливо перешагнул через тело какого-то сержанта, у которого из глазницы торчал арбалетный болт. Точно в щель шлема, это уже говорило о многом.
Впереди грохнуло. Земля под сапогами мелко дрогнула, а ночное небо над крышами на секунду окрасилось ядовито-оранжевым.
— Боевые маги работают, — констатировал капитан гвардейцев Вильяды, поправляя щит. — Совсем Осорио охренел. Магией по деревянной застройке.
— Он не охренел, он просто идиот, — огрызнулся маркиз. — Вперед!
Отряд завернул за угол, выходя на узкую, зажатую между складами улицу, и Вильяда замер. Картина, представшая его глазам, была омерзительна в своей обыденной жестокости. Это был не славный бой из рыцарских романов. Это была скотобойня.
Группа стражников, человек тридцать, не меньше, зажала в глухом тупике горстку защитников. Человек десять наемников и местных мужиков с топорами огрызались из последних сил, прикрывая собой сбившуюся в кучу толпу. Бабы, какие-то перепуганные детишки, старики.