Маркиз снова повернулся к Михаилу.
— Но всё же, я хочу поговорить с той девушкой. С потерпевшей.
— Не проблема, ваша светлость, — кивнул Михаил. Он сделал едва заметный знак одному из своих людей.
Спустя пять минут к их столу подошла та самая девушка-ратлинг в сопровождении своих четверых спутников. Было видно, что они до смерти напуганы. Простой люд, волею судеб оказавшийся в центре разборок сильных мира сего. Но в глазах самой девушки, помимо страха, горела какая-то отчаянная, упрямая решимость довести дело до конца. Она понимала, что это её единственный шанс.
— Рассказывай, — мягко, но настойчиво сказал Вильяда, указав ей на свободный стул. — Всё, с самого начала.
И она рассказала. Сбивчиво, перескакивая с одного на другое, но на удивление честно и подробно. Про то, как стража требует взятки за каждый чих. За право торговать на площади, за ночлег в дешёвой гостинице, за проход через городские ворота. Про постоянные унижения, оскорбления по расовому признаку. А потом и про сегодняшнее. Про грязные лапы сержанта, про угрозы, про попытку изнасилования прямо в кабаке.
— Ты подтвердишь всё это под магической клятвой? — с напускной строгостью закончил допрос Вильяда, когда девушка, всхлипнув, замолчала.
— Да, ваша светлость! — она часто закивала, её тонкий хвост нервно дёрнулся. — Клянусь чем угодно! Лишь бы от этого был хоть какой-то толк!
— Толк будет, — твёрдо пообещал Вильяда. — Но тебе и твоим друзьям придётся задержаться в столице в качестве свидетелей. Думаю, — он перевёл взгляд на Михаила, — командир отряда «Северные волки» с радостью приютит вас и обеспечит безопасность. Его люди, как я погляжу, умеют защищать тех, кто в этом нуждается.
— Благодарю вас, ваша светлость! — девушка вскочила и низко поклонилась, её спутники неуклюже последовали её примеру. Затем она повернулась к Михаилу и поклонилась ещё раз, уже с неподдельным, искренним почтением. — И вас, милорд. За протекцию.
Михаил лишь коротко кивнул в ответ, принимая эту благодарность как должное.
Маркиз резко встал. Все разговоры в кабаке мгновенно стихли. На него тут же скрестились все взгляды. Момент истины настал.
Он медленно подошёл к трясущемуся, сползающему по колонне Осорио.
— А теперь, Осорио, — голос Вильяды звучал тихо, но его слышал каждый в этом огромном зале. — Скажи мне, как на духу. С каких это пор твои помойные ублюдки имеют наглость даже просто подумать о том, чтобы изнасиловать… — маркиз сделал эффектную паузу, обводя взглядом застывших в ожидании наёмников, — благородных спутниц барона Михаила Вальядо?
В кабаке повисла оглушительная тишина. Осорио поднял на маркиза абсолютно безумные, ничего не понимающие глаза.
— Б-барона?.. Какого барона?..
— Барона фон Вальядо, — отчеканил маркиз, указывая подбородком на Михаила. — Титул дарован Его Величеством за особые заслуги перед Короной! Тебе стоило больше уделять внимание работе с документами! А нападение на спутниц дворянина, Осорио, это уже не обычное преступление. Состоянием войны родов здесь и не пахнет! И ты знаешь об этом не хуже любого дворянина! Особенно то, что за этим последует…
Глава 8
Слово «барон», брошенное маркизом в прокуренный воздух кабака, шарахнуло по ушам присутствующих похлеще картечного залпа в упор. Осорио, и без того напоминавший подтаявшее на солнце сало, как-то разом сдулся. Его массивная туша с омерзительным, влажным шорохом сползла по дубовой колонне на заплеванный пол. Глаза главстража, заплывшие жиром и паникой, бессмысленно шарили по лицам наемников, пока не остановились на носках начищенных сапог Вильяды. В воздухе отчетливо, перебивая ароматы пива и вина, потянуло терпким запахом свежей мочи. Граф обделался, банально, по-скотски пустил под себя лужу.
Маркиз фон Вильяда брезгливо поморщился, едва заметно отодвинув ногу от растекающегося желтого пятна, и тяжело, со вздохом человека, тянущего на своем горбу целый мир, опустился обратно на стул.
Тут же, словно по волшебству, на его плечи снова легли ловкие руки кицуне. Пальцы лисицы скользнули под воротник, безошибочно находя напряженные узлы мышц. Вильяда благодарно, почти незаметно кивнул, прикрыв глаза на долю секунды. Как же он устал. Вся эта возня с ублюдками вроде Осорио, с зажравшимися аристократами, с принцами-идиотами выматывала похлеще открытой войны. А этот Михаил… Сидит напротив, спокойный как скала. Потягивает вино, обнимает своих девок-убийц и смотрит на маркиза с легкой полуулыбкой. И ведь имеет право, сукин сын. Он свою партию разыграл как по нотам.