Стражники, услышав это, судорожно выдохнули. Сержант, баюкая сломанную руку, попытался криво, заискивающе улыбнуться. Они выдержали. Выжили.
— Но есть один маленький нюанс… — голос Михаила вдруг упал на октаву, став холодным, как ледник. — Как бы ни была хороша защита, я всегда, слышите, суки, всегда взыскиваю по своим счетам сполна. А вы свой лимит везения исчерпали.
Асаи, даже не поменяв выражения лица, одним плавным, отточенным до автоматизма движением убрал револьверы за спину. И в следующую секунду его рука рванула из-под плаща укороченную винтовку. Дуло короткого ствола хищно уставилось на стоящих людей.
Еще три выстрела. Но на этот раз звук был другим, глубже и смертоноснее.
То, что произошло дальше, заставило маркиза Вильяду непроизвольно вздрогнуть. Никакие щиты не помогли. Артефактные, усиленные бронебойные пули, вырвавшиеся из ствола винтовки, просто прошили толстое дерево и железо навылет, словно это был мокрый пергамент.
Головы всех троих стражников лопнули почти одновременно, как перезрелые арбузы, по которым ударили кувалдой. Кровь, осколки костей, ошметки серого вещества и куски шлемов веером брызнули на стену позади них, разукрасив деревянные панели в жуткий, красно-серый абстрактный узор. Обезглавленные тела, всё еще судорожно сжимающие пробитые щиты, на секунду замерли, а затем тяжелыми, бесформенными кулями рухнули в натекшие лужи собственной крови. Мясная лавка в чистом виде.
Никто в кабаке даже не пискнул.
Михаил, словно не замечая разлитой вокруг крови, сделал круговое движение кистью. Асаи тут же опустил винтовку стволом вниз и сделал шаг назад, сливаясь с толпой. Михаил медленно, хрустя битым стеклом под сапогами, подошел к Осорио.
Бывший главстраж, скуля и размазывая по лицу слезы вперемешку с соплями, попытался вжаться в колонну еще сильнее, словно мечтал стать с ней одним целым.
Михаил наклонился. Настолько близко, что Осорио мог почувствовать запах хорошего парфьюма.
— Ты должен радоваться, Осорио, — ласково, почти интимно прошептал барон Вальядо, глядя прямо в безумные, расширенные от животного ужаса глаза графа. — Знаешь почему? Потому что тебя просто повесят. На городской площади, на потеху тем самым беженцам и горожанам, которых ты гнобил и грабил всю свою сознательную, никчемную жизнь. Быстрая, легкая смерть.
Михаил положил руку в перчатке на жирное плечо Осорио и сжал так, что тот взвизгнул.
— А вот если бы ты попал в мои руки… — шепот стал почти неразличимым для остальных, но Вильяда, обладавший отличным слухом, уловил каждое слово. — За своих женщин я бы содрал с тебя шкуру живьем. Медленно. Миллиметр за миллиметром. Помни об этом, граф, пока будешь болтаться в петле. Радуйся, что тебя судит маркиз, а не я.
Михаил брезгливо оттолкнул трясущуюся тушу, выпрямился и развернулся к притихшим бойцам в таверне. Маркиз Вильяда поднялся со своего стула. Лисичка с неохотой, грациозно соскользнула с его коленей. Политические игры кончились, пора было брать власть в свои руки официально.
— Бунт окончен! — голос маркиза, усиленный командирской привычкой, хлестнул по углам таверны. — Властью, данной мне Короной, я беру командование всеми силами в столице на себя!
Михаил тут же, без малейшей заминки, повернулся к нему и исполнил короткий, учтивый поклон.
— Как пожелаете, ваша светлость. Мы полностью в вашем распоряжении.
«Волки», словно по невидимому сигналу, синхронно ударили правыми кулаками в грудь, подтверждая готовность следовать приказам маркиза. Звук удара десятков кулаков о доспехи прозвучал как единый удар барабана.
— Взять под стражу графа Осорио! — начал раздавать команды Вильяда, подходя к двери. Он на ходу набрасывал на плечи плащ. — В ближайшие пять дней отряды «Северных волков» и «Соколов» ассистируют моей личной гвардии в патрулировании столицы. Любое сопротивление подавлять на месте. Мародеров вешать без суда.
— Это честь для нас, ваша светлость! — выкрикнул кто-то из ветеранов «волков», и толпа наемников радостно подхватила, предвкушая легальную работу и хорошую оплату.
Маркиз в сопровождении воющего Осорио покинул кабак. Следом за ним, получив приказы от сотников, начали организованно выходить бойцы «волков» и «соколов», распределяясь по кварталам.
Спустя десять минут таверна опустела. Внутри осталась только личная охрана Михаила, несколько крепких ребят Асаи у дверей, да горстка приближенных Алекса.
Сам командир южан так и сидел за своим столом. Он хмуро, исподлобья смотрел на Михаила, который вернулся к своему кубку с вином. Михаил сделал неторопливый глоток и, наконец, обратил всё свое внимание на капитана.