Вся эта суета, эти мелкие страстишки, эта мышиная возня казались ему до омерзения жалкими и предсказуемыми. Он знал их всех. Знал, кто с кем спит, кто кому должен, кто на кого точит зуб. Его шпионы и соглядатаи, его «девочки» в борделях на зарплате и салонах поставляли ему такую гору информации, что маркиз мог бы утопить в ней всё это сборище. Но сегодня его интересовал не этот аквариум с золотыми рыбками.
Его взгляд то и дело возвращался к высоким, распахнутым дверям бального зала. Маркиз ждал.
Ждал человека, который три дня назад в грязном, прокуренном кабаке на окраине столицы устроил такое представление, что у видавших виды гвардейцев маркиза до сих пор дёргались глаза при упоминании «артефактных пуль». Барон Михаил фон Вальядо. Человек, возникший из ниоткуда, с севера, из диких, почти забытых земель, и за несколько месяцев выстроивший себе репутацию, на которую у других уходили десятилетия.
Приглашение на этот раут было риском. Огромным, почти безумным риском. Представить ко двору, ввести в высший свет человека, чьи руки по локоть в крови, чьи методы заставили бы покраснеть даже самого отъявленного инквизитора… Но Вильяда знал, на что шёл. Это был ход в большой, смертельной игре. Ход, который должен был показать всем, и врагам, и союзникам, что на доске появилась новая, тяжёлая фигура. И фигура эта играет на стороне маркиза.
— Ваше сиятельство, вы сегодня просто неотразимы, — радостно произнес рядом какой-то смазливый юнец, чьё лицо показалось Вильяде смутно знакомым. Сын какого-то новоявленного виконта, кажется. — Ваше гостеприимство не знает границ!
— Стараемся, — сухо бросил маркиз, не отрывая взгляда от дверей. — Для верных слуг Короны ничего не жалко.
Время шло. Оркестр уже отыграл несколько танцев. Гости, разгорячённые вином и сплетнями, становились всё более шумными. А барон всё не появлялся. Вильяда начал нервничать. Лёгкое, почти незаметное раздражение сменилось тревогой. Неужели не приедет? Неужели этот северянин решил проигнорировать приглашение одного из самых влиятельных людей в королевстве? Или… или с ним что-то случилось? Врагов у него в столице уже было больше, чем блох на бродячей собаке. Любой из старших принцев с радостью прирезал бы его в тёмном переулке, чтобы ослабить позиции Вильяды.
И в тот момент, когда маркиз уже почти решил, что вечер провалился, когда уже мысленно отдавал приказ своему капитану гвардии отправить гонцов в поместье барона, зычный голос мажордома у входа раскатился под сводами зала, перекрывая шум толпы и музыку оркестра:
— Барон Михаил фон Вальядо и его благородные спутницы!
Музыка смолкла на полутакте, оборвавшись фальшивым, дребезжащим аккордом. Сотня разговоров, которые велись в зале, умерла, захлебнувшись в тишине. Веера в руках дам застыли, не завершив своего изящного движения. Бокалы с вином замерли на полпути к губам. Даже слуги, сновавшие с подносами, застыли на месте, превратившись в восковые фигуры. Весь зал, весь этот цветастый, напудренный, пропитанный духами и интригами муравейник, как по команде, повернул головы в одну сторону к входу, чтобы посмотреть на изрядно опоздавших гостей.
Поначалу никто не понял, в чём дело. Подумаешь, ещё один барон. Их тут сегодня было больше, чем звёзд на небе. Но потом, когда процессия медленно, с какой-то нечеловеческой, давящей уверенностью шагнула в залитый светом зал, по толпе прошёл вздох. Не вздох восхищения. Это был судорожный, коллективный вдох сотен разумных, которые внезапно увидели перед собой волка, зашедшего в курятник.
Во главе шёл барон фон Вальядо. Высокий, широкоплечий, в идеально сшитом, строгом камзоле из чёрного бархата, без единого лишнего украшения. На его фоне остальные мужчины в зале, разодетые в шёлк и кружева, выглядели как дешёвые актёры провинциального театра. Спокойно, уверенно, с лёгкой, едва заметной ленцой в движениях, которая выдавала в нём человека, привыкшего к абсолютной власти. Его лицо было непроницаемо. Ни улыбки, ни приветствия. Только холодные, серые глаза, которые скользили по застывшим лицам аристократов с тем же интересом, с каким мясник смотрит на ряды туш в своей лавке.
Но шок вызвало не это. Шок вызвали те, кто шёл по бокам от него.