— Стоять! — орал какой-то сопляк в капитанских нашивках, выезжая нам наперерез со своей сотней. — Барон фон Вальядо, говорите? С какой это стати бароны разъезжают по королевским дорогам с личной армией? Приказ Его Высочества принца Виртела — провести тщательный досмотр вашего отряда на предмет провоза контрабанды!
Мои парни мрачнели, их руки ложились на рукояти винтовок.
— Спокойно, — командовал я, удерживая её за руку Урсулу. — Пусть смотрят. Нам нечего скрывать.
И начинался цирк. Нас заставляли спешиваться, выкладывать на землю содержимое седельных сумок. Но вот при попытке выхватить из рук Урсулы топор, орчанка тут же сломала пальцы проверяющему.
— Так-то я благородная, — широко улыбнувшись, громко произнесла Урсула. — Еще раз протянешь ко мне руки, сразу протянешь ноги. Даже я знаю, что оружие вы забрать у нас не можете, только по приказу Его Величества! Все остальное — чистый разбой…
Капитан понял, что пахнет жареным, когда часть «волков» сместилась, убирая с линии огня своих.
— Проезжайте, — буркнул офицер.
Развязка наступила внезапно, а ведь преодолеть успели всего несколько километров от поместья. Резкий, болезненный укол в висок. Взяв в руки амулет связи, я замер, прислушиваясь к внутренним ощущениям. И в эту же секунду амулет, настроенный на Лиру, коротко, отчаянно полыхнул. Всего пара слов, переданное на грани, в последний момент, прежде чем оборвалась связь.
«Нападение! Туман!».
Я развернул коня так резко, что он заржал и встал на дыбы.
— Назад! — приказал, не обращая внимания на удивлённые лица своих бойцов. — Все назад! В поместье! Живо!
Туман пришёл внезапно. Не сполз с болот, не поднялся от реки. Он просто родился из самого воздуха. Густой, белый, как молоко, неестественно плотный и холодный. За считанные секунды он поглотил поместье, отрезав его от внешнего мира. Все звуки утонули в этой вязкой, ватной тишине. Крики часовых на стенах, ржание лошадей в конюшне — всё исчезло. Остался только глухой, монотонный звон в ушах.
Сержант Виртес, старый, битый жизнью ветеран, прошедший с Михаилом ещё степную кампанию, стоял у окна в главной зале поместья и мрачно смотрел в это белое ничто.
— Твою ж… — воскликнул он, рука сама потянулась к рукояти меча. — Что это за дьявольщина?
В зале, помимо него, было не больше тридцати бойцов. Последний рубеж обороны. Все остальные были либо на стенах, либо в казармах. И что с ними сейчас, оставалось только догадываться.
Рядом с сержантом стояли три девушки, ученицы Лиры. Бледные, как смерть, с огромными, полными ужаса глазами. Пушистые хвосты, обычно такие живые и игривые, сейчас безвольно повисли, а ушки были плотно прижаты к головам.
— Что это, девочки? — Ганс повернулся к ним. Он знал, что лисицы видят и чувствуют то, что недоступно простым смертным.
Одна из них по имени Мия, подняла на него взгляд, и сержант увидел в нём такую безысходность, что у него у самого засосало под ложечкой.
— Это они, — прошептала девушка, её губы едва шевелились.
— Кто «они»? — не понял Ганс.
Девушка глубоко, судорожно вздохнула, пытаясь унять дрожь.
— Антивские Вороны, — выдохнула лисичка, и само это название прозвучало как приговор.
Ганс нахмурился, вспоминая название того самого княжества.
— Разве все так плохо? — попытался бодро спросить сержант. — Ведь вы с нами, вместе сможет отбиться.
— Мы всего лишь слуги нашей госпожи, — ответила другая кицуне. Голос её был на удивление спокоен, но в этом спокойствии было что-то из разряда смирения с неизбежностью. — Никто из нас не ровня Воронам.
Старый сержант переваривал информацию. Картина вырисовывалась паршивая.
— Значит, вся надежда только на это, — он похлопал по своей винтовке.
— Да, — кивнула Аки. — Пулю в лоб ещё никто не отменял. И ещё… Воронов всегда сопровождают ученики. Молодые, не такие сильные. Туман они создавать не могут, но в ближнем бою очень опасны. Главное — попасть.
— Что ж, — Ганс оглядел своих бойцов. — Значит, будем попадать. Рассредоточиться по окнам! Винтовки к бою! Гранаты под рукой! Девочки, — он повернулся к кицунэ. — Вы видите в этом тумане хоть что-нибудь?
— Плохо, — призналась Мия. — Силуэты. Еле различимые.
— Тогда будете наводчицами, — решил сержант. — Встать между стрелками. Будете показывать, куда стрелять. И молитесь всем богам, чтобы командир вернулся вовремя. Потому что, если они прорвутся сюда… нам всем крышка.