И вот, наконец, когда напряжение в зале можно было ложкой черпать, из-за массивных дверей, ведущих к внутренним покоям, появился он. Князь соизволил показать свой лик. Представление продолжалось…
Старик был в серьёзном, очень серьёзном возрасте. Лицо изрезано глубокими морщинами, словно пересохшая земля в засуху, волосы сплошь седые, как и шерсть на ушах. Но, несмотря на годы, от него прямо-таки фонило тяжёлой силой. Он не шёл, он ступал, вдавливая мрамор, и толпа перед ним не просто расступалась, она схлынивала, как вода во время отлива.
Да и восемь белоснежных, массивных хвостов, неспешно и властно покачивающихся за его спиной, тонко так намекали, что прямо сейчас, скинув свой расшитый серебром костюмчик, этот дед даст фору как минимум половине из присутствующих здесь местных вояк. Восемь хвостов. У Лиры их было меньше, и я видел, на что она способна. Страшно представить, какой объём магии может прокачать через себя этот старый интриган.
Князь остановился в десяти шагах от нас. Его сопровождали четверо телохранителей, похоже, все «вороны», но они остались чуть позади. Чуть правее и сзади, в густой тени за резным креслом, подобием трона, я заметил Рэйлана. Учитель Лиры стоял неподвижно, сложив руки на груди. Скорее всего, дядюшка уже шепнул папеньке своей ненаглядной племянницы, кто именно стоит перед ним. Вряд ли он утаил мой титул.
А ещё он наверняка раскусил меня. Понял, что вся эта великосветская шляпа с расшаркиваниями, глубокими поклонами, целованием перстней и словесными кружевами мне точно не знакома и глубоко отвратительна. Я солдат, инженер, кто угодно, только не придворный лизоблюд.
И князь, старый, прожжённый политик, явно ждал. Его пронзительные голубые глаза сверлили меня насквозь. Он наслаждался моментом, ожидая, как я, северный варвар с дымящимся стволом, буду выкручиваться из этой неловкой паузы. Поклонюсь? Заговорю первым, нарушив субординацию? Или просто буду стоять и мычать? Вот точно заняться нечем, старый хрен! Страна наполовину под тёмными, а он тут этикетные тесты устраивает.
Но мне на помощь пришли знатоки.
В который раз за этот вечер я мысленно похвалил себя, какой я всё-таки писец-молодец, что пятой точкой додумался взять с собой именно бывших рыцарей Вальдемара. Эти парни, хоть и сменили сверкающие латы на более практичную броню «волков», дворянскую школу не забыли. Они чувствовали себя в этом зале вполне уверенно, почти по-хозяйски, на всём этом празднике пафоса и дешёвых понтов. Для них это была привычная, хоть и слегка извращённая среда обитания.
Старший из них, сэр Гюнтер, здоровенный мужик под два метра ростом, вдруг сделал шаг вперёд. Чётким, почти строевым шагом он устремился прямо к князю.
Я, честно говоря, ни хрена не понимая, что происходит и зачем он нарушает строй, дёрнулся было пойти за ним. Мало ли, вдруг решил лично князя на кулачный бой вызвать? Но меня незаметно одёрнула за рукав Лира. Её пальцы впились в ткань моего костюма.
— Стой, — прошипела она одними губами.
Я застыл как вкопанный, мгновенно сделав морду ящиком. Спокоен как удав. Так и было задумано, ага.
Мой ветеран, громыхая подбитыми железом ботинками, остановился примерно в пяти метрах от князя. Как там положено по их рыцарским уставам — не доходя трёх шагов до сюзерена? Гюнтер резко, с оттяжечкой ударил правым кулаком в закованную в сталь грудь. Звук разнёсся по притихшему залу, как выстрел. Затем он отвесил короткий, но полный сурового достоинства военный поклон. Никакого заискивания, лишь уважение воина к правителю.
Князь, ничуть не удивившись такому маневру, благосклонно кивнул в ответ. Его лицо расплылось в тонкой, довольной улыбке. Он положительно принимал воинское приветствие от доверенного лица, признавая правила этой игры.
Гюнтер выпрямился, набрал в могучую грудь побольше воздуха.
— Ваша светлость! — громко, так чётко и раскатисто, что задребезжали хрустальные подвески на люстрах, произнёс ветеран. Голос у него был лужёный, командирский. Перекрикивать шум боя — самое то.
Все в зале, кто ещё пытался шептаться, резко заткнулись. Тишина стала абсолютной. И в этой вакуумной тишине прогремел голос моего герольда, вбивая каждое слово в уши местной аристократии.