— Ваша… ик… милость, — заплетающимся языком вещал какой-то седой граф, наваливаясь грудью на стол и цепляясь за рукав Гюнтера. — Вы же рыцарь! Вы… вы должны понимать тяжесть бремени! Мы тут, на юге, щит! Мы…
— Слышь, щит, — лениво, с добродушной пьяной улыбкой отмахнулся Гюнтер, запихивая в рот целое яблоко. — Ты мне рукав не мни. Я в этом мундире еще темных рубить буду, а ты тут сопли размазываешь. Пей давай, пока налито.
Мы с князем держались исключительно на опыте, железобетонной воле и какой-то матери. Первые лица государств, как-никак. Мы просто не имели права пасть первыми и захлебнуться в этой словесной требухе. Старик оказался крепким орешком. Его глаза уже подернулись мутной пеленой, движения стали слишком плавными, замедленными, но он упрямо держал спину прямо и продолжал вести со мной какую-то сложную, витиеватую политическую дискуссию о ценах на сталь. Я кивал, вставлял слова вроде «монополия на высокоуглеродистые марки», «эксклюзивное качество», «логистика» и «хрен вам, а не скидки», надеясь, что это звучит осмысленно.
И тут нас спасло танцевальное шоу.
Если бы не оно, мы бы точно дошли до стадии, когда кто-то кого-то бьет канделябром. Музыка, до этого игравшая фоном, вдруг взвизгнула какими-то струнными, ухнула тяжелыми барабанами, и на освободившееся пространство перед столами вывалился натуральный кордебалет.
И вот тут я конкретно залип. Это вам не Большой театр и не стрипуха в дешевом ночном клубе. Это был концентрат чистого, животного первобытного инстинкта, завернутый в тончайшие шелка. Дамы на сцене были всех мыслимых рас и расцветок. Местные кицуне с их безумной пластикой и извивающимися хвостами, гибкие, как лозы, полуэльфийки с острыми ушками и кожей цвета лунного света, пара смуглых, мускулистых девчонок с явно волчьей кровью, двигавшихся с агрессивной, хищной грацией. Они кружились, выгибались, отбивали ритм босыми ногами. Нарядов на них было ровно столько, чтобы не дать фантазии окончательно отключиться, оставив место для домыслов. Звенящие браслеты, ленты, какие-то цепочки, скользящие по влажной от пота коже.
Они могли своим видом и этими бешеными движениями пробудить даже покойника в морге, заставив его отплясывать джигу. Что уж говорить о нас, которые были еще живы и накачаны алкоголем до краев. Зал замер. Слышно было только прерывистое дыхание гостей и звон монист.
Мы временно, но наглухо залипли на сцену. Музыка набирала темп, ритм бил прямо по нервам. И тут я начал замечать странное. Сцена, которая вроде как была стационарной и находилась метрах в пятнадцати от нас, со временем начала медленно, но верно смещаться в нашу сторону. То ли пол как-то хитро двигался, то ли…
Я зажмурился, потряс головой. Открыл глаза. Нет, сцена на месте. Это мы приближались к танцующим девушкам. Вернее, мой пьяный мозг искажал перспективу, создавая эффект зума. Я так и не понял, наклоняюсь ли я вперед всем телом, рискуя упасть мордой в тарелку, или просто фокус зрения сузился до размеров одной конкретной танцовщицы с потрясающей линией бедра.
При этом происходила еще одна, абсолютно мистическая и подозрительная херня. Мой стакан — стеклянная бадья, которая теперь ждала возвращения гномьей настойки, а пока наполнялась красным вином — всегда был полон. Я делал глоток. Отвлекался на секунду на мелькающие ноги и хвосты. Опускал глаза — стакан снова полный по самые края.
Я попытался устроить засаду. Сфокусировал взгляд на бокале, игнорируя кордебалет. Ничего не происходит. Стоит отвести взгляд — бац, снова налито. Я всё никак не мог уследить, кто был виноват в этом алкогольном полтергейсте. Служанки, видимо, обладали навыками ниндзя высшего ранга. В какой-то момент я просто смирился с этой магией и продолжил механически закидывать в себя топливо.
Музыка грохотала. Жарко. Как же тут жарко.
Я медленно, словно у меня веки весили по пять килограмм каждое, моргнул.
Открыл глаза — и не понял прикола. Минимум треть участников нашего застолья куда-то пропала. Стол поредел, как строй пехоты после залпа картечью. Пустые кресла, перевернутые кубки, чья-то смятая салфетка в луже вина.
— Эээ… — глубокомысленно изрек я, пытаясь сфокусироваться.
А, ну понятно куда они делись. Вон, из-под стола, метрах в трех от меня, сиротливо торчат ноги в ботинках. Это же один из моих парней. Кажется, Вейл. Спит, родимый. Хорошо пошла гномья сивуха поверх эля.
Так. Стоп. А почему ноги двигаются⁈
Я прищурился, продираясь сквозь пелену. Хм. Две маленькие, худенькие служанки-кицуне с багровыми от натуги и напряжения моськами, упираясь всеми силами, молча тащили моего здоровенного стокилограммового ветерана куда-то к боковой двери. Причем тащили профессионально, отчаянно стараясь держать его тяжелую, болтающуюся голову на весу так, чтобы парень не стер себе лицо в кровь о пол. Выглядело это комично и сюрреалистично одновременно: две феи тащат спящего огра.