Я моргнул еще раз, еще медленее, чем в прошлый раз.
Открыл глаза и уставился на место князя. Дед пропал. Я попытался повернуть голову, шея заскрипела, как несмазанная петля.
Мать моя женщина… Теперь старый, почтенный правитель Антивы, забыв про статус и радикулит, сидел чуть сбоку, прямо на краю какого-то низкого пуфика, в обнимку с двумя полуголыми танцовщицами. Одна гладила его по седым волосам, вторая хихикала, позволяя ему довольно-таки беспардонно тискать её за бедро. Дед скалился счастливой, пьяной улыбкой, и его восемь хвостов распушились так, что напоминали облако.
Странное чувство укололо где-то под ребрами. Мне стало как-то откровенно обидно. И завидно. Вот почему старый хрен обнимает сразу двух шикарных баб, а я, правитель, Железный Герцог, победитель тварей и прочая, прочая хрень, сижу тут, как сыч, пялюсь в полный стакан и никого не обнимаю? Непорядок. Дискриминация во всей красе.
Я моргнул еще раз.
Темнота на секунду задержалась под веками. А когда я их открыл, внезапно почувствовал в руках… причем в обеих руках и с двух сторон… что держусь за что-то теплое и мягкое. Очень податливое. И оно очень, просто одуряюще вкусно пахло. Чем-то сладким, терпким, но с нотками свежести, словно утренний лес после дождя. И запах опять же был знакомый…
Пальцы сами собой чуть сжались, исследуя текстуру. Гладкий шелк. Под ним — горячая кожа и упругая плоть. Ощущения были настолько яркими, что пробились даже сквозь алкогольную анестезию.
Мой мозг, крякнув от натуги, попытался обработать новую вводную. Я что, тоже успел кого-то ухватить из кордебалета? Когда? Как? Почему я этого не помню?
Я отчаянно помотал головой, отгоняя туман, и моргнул еще раз, заставляя глаза сфокусироваться прямо перед собой.
Передо мной, оперевшись локтями о стол и чуть подавшись вперед, сидела Лира.
Она успела переодеться. И это был не наряд, это было оружие массового поражения, нарушающее все женевские конвенции. Платье — если эти несколько лоскутов темно-синей ткани, скрепленных тончайшими серебряными цепочками, можно было назвать платьем — оставляло фантазии очень мало работы. Глубочайший вырез, обнажающие плечи ключицы, и разрез, который… в общем, я сглотнул.
Она смотрела на меня, чуть склонив голову набок. На её губах играла легкая, невероятно ехидная и в то же время многообещающая усмешка. Голубые глаза светились в полумраке, полные хищного, женского превосходства над пьяным самцом.
— Наслаждаешься вечером, мой герцог? — её голос прозвучал как бархатный шепот, хотя вокруг все еще грохотала музыка.
Я довольно-таки серьезно и резко протрезвел. Адреналин, вызванный её появлением и осознанием того, ГДЕ именно сейчас находятся мои руки, одномоментно выжег часть алкоголя из крови.
Я сидел, раскинув руки, и мои ладони покоились на талиях… нет, не талиях. На бедрах. Причем бедрах двух совершенно разных фигур, сидевших по бокам от меня.
Лира сидела прямо по курсу, её здесь не было, когда я моргал в предыдущий раз. Значит, я держу не её. А кого⁈
Холодный пот прошиб меня от затылка до копчика. Медленно. Очень медленно. Почти со скрипом шейных позвонков, стараясь не делать резких движений, чтобы не спровоцировать внезапную ампутацию конечностей, я повернул голову направо.
Глава 17
Мои пальцы, жившие последние пару минут какой-то своей, абсолютно автономной жизнью, дрогнули. И, как назло, вместо того чтобы разжаться, рефлекторно сдавили девичье бедро еще сильнее.
— Ой! — девица справа радостно, без тени возмущения пискнула. Даже, кажется, чуть подалась навстречу. — Я тоже безумно рада нашему знакомству, ваша светлость.
Голос. Тембр почти идентичный, но интонации другие — более звонкие, молодые, без той фирменной лисьей хрипотцы, от которой у меня обычно по спине бегут мурашки.
Я скосил глаза налево. Там сидела еще одна. Точная копия первой, только волосы чуть короче, а на губах блуждает такая откровенно шкодливая улыбка, что сразу понятно — эта конкретная особь здесь не ради процесса наведения суеты. Сестры. Мать вашу, это ее сестры! Близняшки? Двойняшки? Да какая, к черту, разница!
Судорожно, словно обжегшись о раскаленный металл, я разжал руки. Пальцы одеревенели. Отдернул их так резко, что едва не снес локтем недопитый стакан.