— И когда ты вообще успел придумать такую гениальную стратегию? — Лира не унималась, повышая градус. — Глотать эту гномью дрянь стаканами! Ты себя в зеркало видел? У тебя глаза сейчас выпадут и по паркету покатятся!
И тут ей на помощь пришла тяжелая артиллерия. Фланговый обход, откуда старик явно не ждал удара.
— Мы тоже все расскажем! — синхронно, словно репетировали этот момент годами, поддакнули сестры, сидевшие по бокам от меня.
— Матерям, — мстительно добавила та, что слева, сверкнув зелеными глазами.
— В подробностях, — кивнула правая. — И про танцовщиц, и про то, как ты напился. Это же надо! До какого скотского состояния напоил его светлость! — Она возмущенно всплеснула руками и повернулась ко мне, обдав меня волной цветочного парфюма. — Мы даже поближе познакомиться не успели, а он уже лыка не вяжет…
Последнюю фразу она произнесла с таким неподдельным, томным придыханием, что у меня дернулся правый глаз. Вот же змеиный клубок. Они тут отца родного готовы слить за пять секунд, просто ради того, чтобы развлечься и перераспределить влияние.
Лира, услышав этот комментарий от сестренки, резко перевела взгляд на нее. Пространство между ними, казалось, заискрило.
— Я сейчас кому-то лишний хвост оторву, — пообещала моя шпионка. Глаза ее сверкнули тем самым потусторонним, жутким синим светом, который я видел, когда она разрывала диверсантов на куски. — И засуну туда, где он будет смотреться более органично.
Девицы по бокам от меня синхронно сглотнули и чуть вжали головы в плечи. Авторитет старшей сестры, подкрепленный реальной боевой магией, работал безотказно.
— Ну, зачем вы так с любимым отцом! — возмутился князь. Выглядел он сейчас не как грозный правитель, а как мужик, которого жена спалила в гараже с заначкой. Танцовщицы, поняв, что запахло семейными разборками с применением тяжелой магии, тихо и плавно, как тени, растворились в толпе. Старик остался сидеть на пуфике в гордом одиночестве, сиротливо поглаживая обивку.
— Чуть что — сразу жаловаться! Шантажистки мелкие! — Князь тяжело, с надрывом вздохнул, потирая переносицу. — В прошлый раз, когда вы маменьке наплели про ту эльфийскую делегацию, мне пришлось обнести одного местного князька на рубиновое ожерелье! Которое так, видите ли, понравилось Арианте! Вы хоть знаете, сколько золота мне стоило замять тот скандал с обносом⁈
Он обвел нас всех обиженным взглядом, а потом, словно найдя спасительную соломинку, ткнул пальцем прямо в мою сторону.
— И вообще! Чего вы на меня накинулись⁈ Это ваш хваленый герцог приказал притащить эти стеклянные ведра для настойки! Я сидел, никого не трогал, культурно выпивал из нормальной посуды! А этот варвар с севера решил меня на слабо взять!
Перевод стрелок засчитан. Я попытался изобразить на лице оскорбленное достоинство, но, боюсь, вышло что-то среднее между параличом лицевого нерва и попыткой вспомнить таблицу умножения. В голове шумело. Я посмотрел на свой стакан. Он опять был полон. Какая сволочь его доливает⁈
Три пары очаровательных, но сейчас пугающе синхронных глаз удивленно, почти с недоверием уставились на меня. Взгляды сестричек скрестились на моей физиономии, как прожектора ПВО на вражеском бомбардировщике.
Лира нахмурилась. Неуловимым, быстрым движением, от которого у меня слегка закружилась голова, она перегнулась через стол и бесцеремонно взяла мой тяжелый стакан. Поднесла к своему идеальному носику и осторожно, словно это была пробирка с боевым вирусом, понюхала содержимое.
Ее лицо надо было видеть. Лисицу знатно перекосило. Изящные черты лица дрогнули, глаза расширились, а губы скривились в такой гримасе, будто она только что нюхнула свежего навоза вперемешку с ракетным окислителем. Она судорожно отвела стакан в сторону, часто моргая, пытаясь аккуратно вытереть слезу, которая тут же родилась только от одних лишь паров этой адской смеси.
И тут, прямо из-за моей спины, словно из ниоткуда, вынырнула знакомая, покрытая старыми шрамами рука.
Рука двигалась с невероятной для пьяного человека точностью. Она ловко, не издав ни единого звяканья, перехватила огромную пузатую бутылку с остатками гномьей настойки у зазевавшейся служанки. Затем эта же рука подцепила чей-то бесхозный серебряный кубок — размером раза в два больше моего стакана — и в долю секунды наполнила его почти до краев той самой темной маслянистой смертью.
После чего кубок вместе с рукой плавно, но неотвратимо уплыл обратно за мою спину.
Всё это произошло так быстро, что половина стола даже не успела понять, что случилось. Но те, кто был в сознании — я, ну почти в сознании, Лира, сестрички и ошарашенный князь — завороженно смотрели, как за моей спиной возвышается монументальная фигура Урсулы.