Орчанка стояла прямо, как колонна. На ней было короткое платье, которое скорее напоминало набедренную повязку варвара, перешитую из куска дорогого багрового шелка. Мышцы на ее ногах и руках бугрились, перекатываясь под зелено-оливковой кожей при каждом движении.
Она поднесла огромный кубок к губам и… просто вылила его в себя. В несколько могучих, мерных глотков. Она не поморщилась и не кашлянула. Даже не моргнула. Опустив пустой кубок на стол с глухим стуком, Урсула шумно выдохнула через нос, выпустив, кажется, легкое облачко сизого пара, и вытерла губы тыльной стороной ладони.
— Это же расширитель сознания, Лира, — голос Урсулы был слегка сиплым. Еще бы. После такого объема бормотухи у нормального человека связки бы растворились нахрен. Орчанка благодушно рыгнула в кулак. — Бруни таскает эту дрянь целыми баржами по нашей подводной реке, чтобы ее бородатые парни в шахтах не скучали от тоски и холода.
Она облокотилась о спинку моего кресла, обдав меня жаром своего тела.
— А наш любимый герцог, — Урсула тяжело хлопнула меня по плечу, отчего меня чуть не впечатало лбом в столешницу, — частенько не скучал вместе с бородатыми. Особенно когда они ту железяку паровую проектировали. Без этой водички там вообще хрен что придумаешь. Так что не гони на любимого, он тренированный.
Лира медленно, очень медленно поставила мой стакан обратно на стол. В ее глазах теперь виднелось не просто удивление, а холодное, расчетливое бешенство женщины, которая поняла, что ее мужик творил какую-то дичь за ее спиной в компании гномов.
— Точно… — процедила Лира сквозь плотно сжатые зубы. — Я все расскажу.
Она многообещающе посмотрела на своего отца, который как раз пытался незаметно слиться с пуфиком, а потом перевела этот же взгляд-гильотину на меня.
— Все маменьке расскажу. И про танцовщиц, и про то, как вы тут… сознание расширяете!
А затем, словно вспомнив, что мы тут не одни, Лира резко развернулась к своим сестрам, которые всё ещё сидели по бокам от меня, хлопая ресницами и прижимаясь к моим плечам.
— А ну слезли с моего жениха, лохудры бесстыжие! — рявкнула Лира так, что у меня в ушах зазвенело. Это был не голос аристократки, это был рык командира штурмовой группы перед зачисткой. — Пока я вас на воротники не пустила!
Двух сестер сдуло ветром. Буквально. Вот они были, теплые и ароматные, а в следующую долю секунды остались только пустые кресла, да легкий шлейф парфюма. Скорость реакции у кицуне просто феноменальная, когда дело касается их жизни и целости хвостов.
Места пустовали ровно секунду. Слева, плавно шурша юбкой, царственно опустилась сама Лира, мгновенно прижавшись ко мне так плотно, словно пыталась слиться со мной в один организм. Она обхватила мою руку своими руками, положила голову на плечо и послала в зал такой взгляд, что пара молодых дворян, рискнувших посмотреть в нашу сторону, тут же подавились вином.
Место справа, с тяжелым скрипом, заняла Урсула. Орчанка плюхнулась в кресло, закинула ногу на ногу, ни капли не стесняясь того, что разрез ее платья обнажил мускулистое бедро до самого неприличия. За соседними столами, где сидели местные аристократы, началось серьезное, почти синхронное слюноотделение. Я прямо слышал, как хрустят шеи поворачивающихся мужиков. Дикая, неприкрытая мощь Урсулы действовала на всех одинаково.
Но когда я, немного придя в себя от этой рокировки, повернул голову и окинул взглядом наш край стола, я понял, что вся эта идея со сгоном сестер была крайне хреновой.
Природа не терпит пустоты. А политический вакуум заполняется еще быстрее.
Места тех самых поверженных в алкобатле аристократов, которых ранее унесли служанки и стража, пустовали недолго. Всю эту длинную скамью напротив нас и по диагонали занял почти десяток молодых особ. Натуральный батальон «Белые колготки».
Половина из них сильно походили на Лиру. Разной степени стервозности на лицах, но порода читалась безошибочно. Остальные тоже были писаными красавицами, словно их отбирали по какому-то жесткому стандарту элитного борделя. Разве что хвостов у всех было поменьше, чем у моей невесты — от двух до четырех. Пятью из этой молодежи могла похвастаться только Лира. И, судя по завистливым взглядам, которые они бросали на ее поясницу, это был серьезный повод для семейной ненависти.
Они сидели, щебетали между собой, но глаза их были намертво прикованы ко мне. Изучали. Оценивали. Прикидывали шансы.