А тут — идеальный расклад. Я ставлю на пустующую буферную зону целое готовое княжество, только без земли. Причем не каких-то там забитых крестьян, а кицуне — хитрых, организованных, с неплохой армией и отличной разведкой. Союзное государство, намертво привязанное ко мне политическим браком. Плюс — они станут отличным рынком сбыта для мануфактур Брунгильды. Оружие, паровые машины, инструменты — всё это им понадобится для восстановления Мидгара. Все в шоколаде, а я еще и в белом пальто спасителя. Не хватает зеленой шляпы — и я бутылка кефира.
Князь медленно, словно преодолевая невидимое сопротивление воды, встал со своего кресла. Его восемь роскошных белоснежных хвостов, до этого расслабленно лежавшие на спинке, вдруг напряглись и почти торчали колом. Эта физиологическая реакция высшего кицуне на крайнюю степень возбуждения не осталась незамеченной никем в зале. Невидимый звуковой барьер лопнул, растворившись в воздухе.
Князь поднял руку.
Музыка, до этого ненавязчиво пиликавшая на фоне, поперхнулась и затихла. Музыканты просто опустили инструменты, повинуясь жесту своего повелителя. Зал, в котором уже назревала вторая волна пьяного кутежа, замер. Все до единого — и мои суровые ветераны, и расфуфыренные местные аристократы — поднялись на ноги. Грохот отодвигаемых стульев эхом разнесся под сводами.
Народ стоял, напряженно вглядываясь в наши лица. Никто не понимал, что сейчас произойдет. То ли мы сейчас будем праздновать великий союз, то ли — резать друг друга прямо здесь, среди недоеденных фазанов и заливного. Руки моих парней, как по команде, синхронно легли на рукояти стволов и клинков. Местные вояки тоже подобрались, сбрасывая хмель.
— Мои верные вассалы! Подданные Антивы! — голос Эридана прогремел на весь зал. В нем не было ни капли стариковской старческой немощи, только сталь и рокочущая власть правителя. — Сегодня исторический день. Герцог Вальдемар, стоящий здесь перед вами… сделал нам всем просто поистине королевский подарок!
Зал ахнул. Единый, сдавленный вздох сотен глоток. Слово «королевский» в устах князя прозвучало с особым, жирным намеком.
— Он передает под мою руку, в вечное владение, земли покойного королевства Мидгар!
Аристократы стояли с открытыми ртами. Мидгар! Огромные, богатые территории, выход к морю, пахотные земли. Для народа, ютящегося на птичьих правах в чужом государстве под вечной угрозой уничтожения, это было равносильно обретению рая.
— А взамен… — князь сделал мастерскую, чисто театральную паузу. — Взамен он попросил сущую безделицу.
Я заметил, как глаза Лиры нехорошо, с недобрым прищуром вспыхнули. «Безделицу», значит? Ну-ну, папаша.
— И самое дорогое, что у меня есть, — голос старика вдруг дрогнул, став мягче, — Руку моей старшей дочери, Лирианы.
Лира, услышав это, тут же растаяла. Вся ее хищная надменность куда-то испарилась. Она тихонько, совсем по-девичьи, шмыгнула носом, и в ее глазах заблестели непрошенные слезы. Эмоциональные качели, мать их.
Князь повернулся ко мне и широким, торжественным жестом протянул свою сухую, жилистую руку.
Я сделал шаг вперед и ответил ему крепким, мужским рукопожатием.
Зал взорвался. Все радостно, неистово захлопали. Крики «Ура!», «Слава князю!», «Слава герцогу!» слились в оглушительный гул. Женщины утирали слезы умиления, мужчины радостно били кубками по столам, желая счастья молодым. В воздухе запахло всеобщим братанием и грандиозной пьянкой.
Князь, не выпуская моей руки, чуть подался вперед. И, наклонившись к самому моему уху, так, чтобы его слова потонули в реве толпы, тихо, почти ласково сказал:
— Но есть один маленький нюанс, герцог.
Я внутренне подобрался. Вот оно.
— Слушаю, — так же тихо ответил я, не меняя благодушного выражения лица.
— Лириана останется здесь, со мной, — прошептал Эридан. Его пальцы сжали мою ладонь с неожиданной для старика силой, как стальные тиски. — Пока в Лангре есть хоть один ушастый ублюдок из темных, пока мы безопасно не перейдем в Мидгар, моя дочь будет находиться под моей защитой.
Ах ты ж, сука старая…
Улыбка на моем лице застыла, превратившись в безжизненную гипсовую маску.
— Хрен тебе, старый хрыч, — процедил я сквозь зубы, — По всему твоему напудренному макияжу.
Старик серьезно, с угрозой сжал мою руку еще сильнее. В его глазах мелькнула тень торжества. Он думал, что загнал меня в угол. При всех, на публике, я не смогу пойти на попятную, не потеряв лица.
Я не стал париться и играть в эти его словесные шахматы.
Свободной левой рукой я резким, отработанным до автоматизма движением выхватил изза пояса второй револьвер. Клацнул курок, вставая на боевой взвод, и я с глухим, тяжелым стуком выложил ствол прямо на белоснежную скатерть. Дуло смотрело точно в живот князю.