Он ринется в бой, преграды уж нет…
Я увидел то, чего не видел никогда раньше. Моя циничная, ледяная шпионка Лира вдруг густо, по-настоящему покраснела. Опустила ресницы и смущённо отвела взгляд в сторону. Одно это уже было невероятным достижением — пробить броню кицунэ.
Но меня несло. Я решил найти новую жертву для этого музыкального удара. Тем более что в дальнем углу оркестра какой-то чуткий малый плавно вытянул смычком высокую, берущую за душу ноту на местной скрипке.
Я уперся взглядом в Акиру. Девчонка аж подалась вперёд.
На турнирах стальных копий бежит река
Гремит под копытами пыль, облака
Щит к щиту, до света звезды
Честь не игра, это код их души…
Акира за своим веером вообще перестала дышать. Огромные глазищи блестели в свете свечей, отражая каждое моё движение.
А дамы в венцах словно луч в темноте
Дают им надежду в железной судьбе
Одним только взглядом, дыханьем своим
Они делают латников вдвое сильней!
То, что произошло дальше, едва не снесло крышу всему залу. Мои парни, сидевшие за столом — даже те, кто уже практически пал в неравном бою с гномьей настойкой и мирно пускал слюни на скатерть — словно восстали из мёртвых. Ветераны резко заняли вертикальное положение. Их мутные глаза вспыхнули.
Гюнтер, Борз и остальные гвардейцы набрали в грудь воздуха и гаркнули в один голос вместе со мной, перекрывая гром барабанов:
За долг и за честь! За меч и за стяг!
Рыцарь стоит, не склоняя свой флаг!
Когда враг придет и прольется рассвет
Он ринется в бой, преграды уж нет…
Lakotio — Песня рыцарей
Последний аккорд повис в воздухе, смешиваясь с затихающим звоном струн.
— Ваша светлость! — Акира судорожно захватала ртом воздух из-за веера, продолжая сверлить меня взглядом. — Это… это так воодушевляет! Я просто обязана стать вашей суженной! Пусть далеко не первой… Это не имеет никакого значения!
Я сидел, пытаясь перевести дух. Гитара в руках казалась тяжёлой.
— Дорогой, поухаживай за мной, — раздался сбоку смешок Урсулы. Орчанка протянула мне свой пустой кубок.
— Конечно, милая! — мой отравленный сивухой мозг вообще не уловил подвоха в окружающей обстановке. Я с готовностью отвлекся на Урсулу, потянувшись за кувшином с вином, совершенно не придав значения странной возне, начавшейся прямо за моей спиной.
А там уже разворачивалась локальная драма.
— Ухи, ухи, ухи! Ай! Больно! Лира! — захрипел сдавленный, панический голосок Акиры.
— Совсем оборзела, мелочь!
— Отпусти! Ты меня сейчас задушишь…!
— Я тебе покажу «стать суженной»! — доносился тихий рык второй лисицы. — Я из тебя сейчас чучело сделаю, гадюка малолетняя!
Глава 21
Скинув ноги на холодный каменный пол, я посидел так еще пару минут. Надо пройтись. Факт. Если я сейчас лягу обратно или просто останусь сидеть, гравитация меня победит, и я уже никогда не встану. Организм требовал движения, кислорода и, желательно, ведро ледяной воды внутрь.
Закинув на плечи рубаху и кое-как втиснувшись в ботинки, я побрел к выходу. Лира, покачав головой, молча пошла следом.
За дверьми спальни творился форменный дурдом. Замок княжеской семьи напоминал растревоженный муравейник, в который сунули горящую палку. Слуги носились туда-сюда с кипами тканей, какими-то корзинами, канделябрами. В коридорах мелькали лица младших аристократов — бледные, помятые после вчерашнего, но с лихорадочным блеском в глазах. Еще бы. Свадьба старшей княжны и правителя независимого герцогства — это вам не местечковый сабантуй. Тут политика, альянсы и бабки. Каждый пытался урвать свой кусок влияния, пролезть поближе к организаторам, засветиться как следует, ведь кофе и бутерброды сами себя не сделают!
Меня несколько раз чуть не сбили с ног какие-то ушлые декораторы, тащившие рулоны красного бархата.
— Чего они как подорванные? — спросил я у Лиры, прижимаясь к стене, чтобы пропустить очередную делегацию хвостатых грузчиков.
— Батюшка приказал всё подготовить к вечеру, — невозмутимо ответила моя шпионка. — Никто не хочет растягивать удовольствие. Особенно после того, как ты вчера… кхм, обозначил свои позиции.
Мы свернули в галерею, ведущую к малым обеденным залам. Запахло едой. Нормальной, человеческой едой, а не теми кулинарными извращениями, что были вчера на балу. Желудок предательски скрутило.
Двери в одну из столовых были приоткрыты. Мы зашли внутрь — и я тут же забыл про тошноту, потому что картина, представшая перед нами, заслуживала кисти какого-нибудь безумного художника-баталиста.