Мой новоиспеченный тесть, великий и ужасный князь Антивы, сидел в глубоком кресле во главе длинного стола. Выглядел он так, словно его ночью переехал груженый углем пароход, потом сдал назад и переехал еще раз. Кожа приобрела благородный зеленовато-серый оттенок, под глазами залегли черные мешки, в которые можно было прятать контрабанду.
Но самое смешное — деда трясло. Это был не легкий утренний тремор. Его колотило всего, от макушки до кончиков всех восьми хвостов, которые сейчас жалко свисали с кресла, напоминая мокрые половые тряпки. Руки, лежащие на подлокотниках, выбивали мелкую барабанную дробь. Если бы ему сейчас дали стакан воды, он бы половину расплескал, а второй половиной выбил бы себе зубы.
Зато ассистентки у него были — мое почтение. Две пожилые, сурового вида служанки-кицуне (судя по шрамам на предплечьях — явно бывшие или действующие бойцы) работали с ним, как слаженная бригада полевых медиков. Никакой паники, только суровый расчет.
Одна из них жестко, но аккуратно фиксировала левую руку князя, прижимая к запястью какое-то теплое, дымящееся полотенце. Вторая, вооружившись серебряной ложкой и миской с наваристым, жирным бульоном, методично вливала в правителя жизнь.
Они работали в таком идеальном тайминге, подстраиваясь под амплитуду трясучки старика, что я как инженер просто залюбовался. Фаза сближения ложки — пауза на судорогу — рывок — залив бульона. Идеальная механика.
И тут я прислушался к тому, что ворковала эта боевая медсестра с ложкой.
— … а теперь, ваша светлость, еще одну. Вот так. Ложечку за Лиринану… Умница. А теперь ложечку за нашего герцога, чтоб его боги в степи без воды не оставили… Да-да, глотаем, глотаем.
Я аж хрюкнул. Ложечку за меня, значит? Ну-ну.
Князь, услышав мой смешок, скосил мутные глаза в нашу сторону. Увидев, что я стою на своих двоих (пусть и прислонившись к косяку для верности), его перекосило еще больше. Но старик попытался натянуть на зеленое лицо подобие радушной улыбки. Вышло крипово.
— М-михаил… — просипел тесть, и его голос сорвался на свист. Он с трудом сглотнул. — Х-хорошо погуляли вчера… Душевно. Настоящие союзники…
И тут Лиру прорвало. Моя ледяная, всегда держащая себя в руках шпионка просто слетела с катушек. Видимо, вид отца в состоянии желе окончательно добил её чувство прекрасного.
— Хорошо погуляли⁈ — рявкнула она на весь зал, делая шаг к столу. — Ты себя видел, старый идиот⁈ Ты правитель! Да на тебя половина Лангра сейчас смотрит через подзорные трубы, а ты напился гномьего пойла до паралича конечностей! Ты вообще понимаешь, что если бы сюда ночью сунулись убийцы Виртела, тебя бы даже резать не пришлось? Ты бы сам сдох от инфаркта, пытаясь встать с кровати!
Старик вжал голову в плечи. Хвосты дернулись и попытались спрятаться под кресло.
— Лира, золотце… ну политическая же необходимость… — попытался он вяло отбрехаться.
— Я маменьке всё расскажу! — припечатала Лира свой коронный аргумент, нависая над ним, как ангел мщения. — Я ей такое письмо напишу, что она из нашей скрытой ставки примчится сюда лично и оторвет тебе твою политическую необходимость! Вместе с корнем!
Князь жалобно застонал и закрыл лицо трясущимися ладонями. Угроза была явно не пустой. Судя по всему, старшая жена князя была той еще валькирией, и старик её реально побаивался.
Я стоял и молча наблюдал за этой семейной идиллией. Вмешиваться? Да упаси боже. Пусть сами разбираются.
И тут одна из служанок — та, что с ложкой — медленно выпрямилась. Она повернулась к Лире и посмотрела на неё таким тяжелым, свинцовым взглядом, что даже княжна осеклась.
— Госпожа Лиринана, — голос у старухи был тихий, но в нём звенела сталь, не хуже, чем в клинке. — При всём уважении к вашему статусу. Если вы не прекратите орать и отвлекать его светлость от процедур, его стошнит прямо на этот ковер. А убирать мне. Будьте добры, покиньте помещение. Политику обсудите, когда пульс выровняется.
Я охренел. Лира тоже. Обычная прислуга только что заткнула рот старшей дочери князя? Но, судя по тому, что никто из охраны у дверей даже не дернулся, эта бабка имела здесь авторитет на уровне министра обороны.
Лира возмущенно открыла рот, потом закрыла. Яростно закатила глаза, так что стали видны одни белки, резко развернулась на каблуках, схватила меня за рукав и потащила прочь из столовой.
— Пошли отсюда. Дурдом, а не семья, — прошипела она, пока мы удалялись по коридору.