Асаи повернул ко мне лицо. В его глазах была абсолютная, вымерзшая пустота.
— Потому что заказ был на ту, которой я за три дня до этого сделал предложение.
Я скрипнул зубами.
— Заказчик? — коротко уточнил, уже понимая, к чему идет дело.
— Почти все — трупы, — спокойно, без капли бравады ответил Асаи. — Это была влиятельная семья в столице Антивы. Им не нравился наш союз, который бы привел к усилению обеих семей. Они наняли Гильдию. А Гильдия решила совместить полезное с приятным — и контракт выполнить, и меня проверить.
Лис усмехнулся. Страшной, мертвой усмешкой.
— Одна ночь. Девятнадцать тел. Я вырезал заказчиков в их собственном поместье. Всех, до кого смог дотянуться. А потом за мной пришли настоящие «Вороны»… В итоге — я, летящий в реку с высокого обрыва, пробитый тремя стрелами в спину и грудь.
Он машинально потер грудину под плащом.
— Как не сдох — загадка. Наверное, вода ледяная помогла. Выплыл ниже по течению. Семья от меня, естественно, официально отреклась — я стал врагом государства, убийцей аристократов. На лбу висела мишень размером с луну. За мою голову Гильдия назначила такую награду, что меня искал каждый наемник в княжестве.
Асаи перевел взгляд на Лиру. Та стояла молча, плотно сжав губы.
— Я прятался по лесам, гнил в землянках. Пока не началась война с темными и княжество не пало. В этой суматохе я наткнулся на отряд беженцев. Там была княжна.
Он снова поклонился Лире, на этот раз глубоко и искренне.
— Она меня не выдала. Более того, прикрыла своей властью. Я стал её слугой. Дал клятву Крови. Как и остальные.
Слова повисли в холодном воздухе. Я медленно переваривал услышанное.
— Остальные… — задумчиво протянул я, поворачиваясь к Лире. Пазл складывался в очень жуткую картинку. — И сколько же, милая моя, у тебя вот таких кровников? Тех, кто связан клятвой и готов порвать за тебя глотку любому, не щадя своей жизни?
Лира посмотрела мне прямо в глаза. Взгляд не отвела, но я увидел, как напряглись ее плечи.
— Все, кого ты видел в моем окружении с белыми лисьими ушками за эти годы, дорогой. Все до единой.
У меня дернулся левый глаз. Я вспомнил осаду крепости, бои в степях, вспомнил тех девчонок, что резали стражу в столице герцогства, вспомнил бойню в поместье, где они кидались под клинки «воронов».
— Такова цена, — тяжело вздохнув, Лира отвернулась к парапету. Ее голос задрожал. — Цена жизни любой слуги антивской княжны. Это не просто наемники. Это магия крови. Они живут, пока живу я. Или не отпущу сама…
Она замолчала на пару секунд.
— Изначально девочек было… три тысячи.
У меня дернулся правый глаз.
— Целая армия… — изумленно, почти по слогам произнес я. Три тысячи преданных фанатиков⁈ Да с таким ресурсом можно было перевернуть половину континента!
— Многие погибли, когда мы только бежали из княжества под ударами темных, — Лира понуро опустила голову. Ее идеальная, непроницаемая броня дала трещину. Передо мной стояла девчонка, раздавленная чувством вины. — Очень многие… погибли из-за моей глупости и гонора. Мы сильно повздорили с отцом. Всё из-за той самой династической свадьбы с графом, которому ты снес половину черепа. Я отказалась. Мы разругались вдрызг. И я покинула резиденцию князя, уведя своих людей.
Она виновато, как нашкодивший подросток, посмотрела на меня снизу вверх.
— Ты не подумай! Я их не в рабство брала! Княжество щедро вознаграждало семьи этих девочек, это огромная честь. И всё было только с их согласия и согласия родителей. Затем, когда мне исполнилось десять лет, все девочки моего возраста проходили инициацию клятвы.
— У всех княжен по три тысячи⁈ — я конкретно офигел от масштабов местной демографии и милитаризации.
— Нет, конечно, — Лира грустно усмехнулась. — Всё зависит от личной магической силы и потенциала. Сколько линий клятвы ты сможешь удержать, не сгорев. Я уже в десять лет имела три хвоста. Мой резерв был аномально огромным. Поэтому отец позволил мне прогнать через себя три тысячи линий клятвы.
Она обвела рукой пространство вокруг.
— Потом их учили. Мы росли вместе. Грамота, этикет, шпионаж, военное дело, высшая магия, владение клинком и ядами. Помнишь, там, в Торвальде, я сказала, что они — это часть меня? Так и есть! Это моя вторая семья. А те пару лет, что мы скитались по лесам в изгнании, они были моей первой и единственной семьей. Мы выживали, спали на земле, ели из одного котла. Они умирали за меня… И это было не самое худшее, что они делали…