— В целом — согласен, — попытался я изобразить горящий, мать его, энтузиазм. — Знать бы еще техническое задание. Зачем всё это усложнение конструкции?
— Будешь чувствовать Лиру как самого себя, — буднично объяснила маман, вырисовывая пальцем в воздухе какие-то светящиеся синим контуры прямо над алтарным камнем. — Найдешь её в любом месте, на любом континенте. Даже если она будет без сознания или в глубоком магическом сне. Больше никаких потерь.
А вот это аргумент. Это прям козырь. Зная специфику нашей работы и то, куда Лира вечно лезет по долгу службы разведки — штука незаменимая. GPS-трекер на магической тяге.
Она сделала паузу, хитро прищурилась и добила:
— И дети.
— Что… дети? — я судорожно сглотнул. Перспектива завести ребенка меня не пугала (Элизабет вон уже в положении), но тон тещи мне категорически не понравился.
— Унаследуют силы матери. Или даже превысят их в разы, — она кровожадно оскалилась. — Энергетический канал между вами позволит плоду черпать жизненную силу напрямую от отца.
Я медленно повернул голову к Лире.
— И часто такая… процедура на свадьбах в Антиве практикуется? — спросил я очень ровным голосом.
Лира сглотнула, ее глаза расширились. Она перевела взгляд на жен отца.
— Перед тобой стоят, на постоянной основе, только три рода, — тихо, с запинкой ответила она.
— Остальные мужики — ссыкуны, одним словом! — жизнерадостно подытожила маман, вбивая последний гвоздь в крышку моего спокойствия. — Боятся, видите ли.
— Чего боятся?
— Что во время соития вторая половина заберет все их жизненные силы при зачатии, — теща развела руками, словно извиняясь за несовершенство мироздания. — Небезосновательно, конечно… Многие местные аристократы после брачной ночи с сильной кицунэ просто рассыпаются в прах. Магия требует ресурса. Выгорают мужички. До смерти.
Тишина в храме стала просто звенящей. Я, блин, стоял и слушал, как мне прямым текстом говорят: «Шанс сдохнуть при попытке сделать наследника стремится к абсолюту». Вот почему тут так мало родов! Они тупо самовыпиливаются в процессе размножения! И поэтому папаша-князь так трясся над своими двумя мелкими сыновьями. Выжить после ночи с девятихвостой… дед реально оказался терминатором.
— Но ты видно мужик сильный. Есть в тебе что-то… Странное. Но эта странность дает тебе силы. Должен справиться, — маман радостно скалилась, видя мой охреневший, медленно вытягивающийся взгляд. — Так что, готов? Или всё-таки дашь заднюю, Железный Герцог?
Вся толпа, включая князя и моих парней, замерла. Все ждали моего решения.
Я посмотрел на Лиру. Она стояла бледная, кусая губы. Она явно разрывалась от тревоги за мою жизнь, понимая, на какой риск меня толкают. Но с другой стороны… в её глазах горел тот самый огонек. Мысль о магическом ритуале, о полной, неразрывной связи со мной, о детях, которые не будут слабыми полукровками, явно не давала ей покоя. Она хотела этого. Больше всего на свете.
Я медленно перевел взгляд с Лиры на её мать.
— Это ведь, получается, гребаная русская рулетка, — задумчиво протянул я вслух.
— Рулетка? — не поняла маман. Термин в этом мире был неизвестен. — Это какой-то ваш северный артефакт?
— Да. Своего рода испытание на прочность яиц, — ответил ей.
Я не стал больше разглагольствовать. Слова здесь ничего не значили. Здесь уважали только силу и готовность шагнуть за грань.
Глядя прямо в глаза хвостатой валькирии, я плавным, не терпящим суеты движением достал из-под камзола свой тяжелый шестизарядный револьвер. Щелканье механизма разнеслось по храму.
Лисица замерла. Её хвосты чуть подобрались. Она заинтересованно следила за моими движениями.
Я откинул барабан. Вытряхнул на ладонь пять тяжелых, артефактных патронов, которые с тихим звоном легли в карман. В каморе остался только один. Один мать его шанс из шести вынести себе мозги прямо здесь, на алтаре.
Резким, кистевым движением я крутанул барабан. Звук вращающейся стали взрезал тишину. Взмах руки — и барабан с сочным щелчком встал на место.
Никто в зале не понимал, что именно я делаю. Но Лира понимала. Я услышал, как она судорожно, со свистом втянула воздух.
— Миша… нет… — одними губами прошептала она, делая полшага ко мне.
Я поднял руку. Приставил холодный вороненый ствол прямо к своему виску. Взвел курок. Щелчок показался мне самым громким звуком во вселенной.
Глядя, не моргая в расширившиеся от внезапного осознания глаза девятихвостой тещи, я нажал на спуск.
Механизм сработал четко. Боек сорвался.
*Щёлк.*