В мифологическом повествовании персонаж переживает превращение: теряет трон и становится рабом; раб, дурак, лицо низкого звания добивается царства.
Ритуальная замена царя в период опасности и удаление его из резиденции дает узурпатору временное, мнимое царствование. Ритуальное царство карнавального владыки располагается в особом, праздничном времени (праздник дураков или вакханалия) или в особом мифическом пространстве — стране дураков, городе ленивцев, шутовской стране «наоборотии»…
Насколько все знакомо, и не по сказкам… Сначала все средства информации усердно лепили образ «страны дураков», «оборотной стороны жилетки», наладив антитезу: «цивилизованный мир» — «странная Россия», потом дали поуправлять шуту «на потеху»… Смотреть на это безобразие на трезвую голову, введенную тем же шутом в приказном порядке, людям стало просто невмоготу…
А совсем недавние события?..
М-да… Россия — страна сказок… Президент пьет без меры и неуправляем в этой страсти — «царь безумен»… Президент болен, немощен, из больниц не вылезает — «царь умер?..». «Русский трон» казался вакантным — только руку протяни… Или — еще покажется таким?
Если бы люди лучше знали мифологические сюжеты или хотя бы помнили сказки своих бабушек — что бы их удивило сейчас?.. Ничто не ново под солнцем… «Что было, то и будет; и что делать, то и будет делаться, и нет ничего нового под солнцем. Бывает нечто, о чем говорят: „Смотри, вот это новое“, но это было уже в веках, бывших прежде нас…»
Все — суета сует и всяческая суета… Советник смотрел на экран.
Изображение было, по его мнению, недостаточно четким и ясным. Увеличение. Еще.
Закрыл глаза, проверяя впечатление…
Нет. Чего не хватает, он понять не мог, но впечатление от настоящего было другим. Нажал зуммер, предварительно затенив экран монитора фоном. Вошла девушка — высокая и стройная, как фотомодель. Лицо ее можно было бы назвать красивым, по крайней мере — черты его правильны, пропорциональны, но — какие-то мелкие. И главное — выражение глаз: безразлично-отчужденное. Большие и ясные до пустоты, они смотрели словно сквозь тебя или просто отражали свет… Но она его возбуждала. Такая, как есть, — похожая на куклу Барби.
— Я хочу расслабиться, — произнес Советник.
— Здесь? — спросила девушка безо всякого удивления.
Помещение было похоже на бункер, а скорее — на центр управления полетами.
Огромная, пульсирующая карта мира и двадцать четыре монитора, показывающие различные программы мирового ТВ; большой монитор, за которым работал Советник, стоял прямо перед ним на специальном столике и светился изумрудно-зеленым.
Девушка запустила руки под платье, сняла трусики, прошлась, быстро повернулась, взметнув подол, сбросила платье, оставшись в очень короткой маечке, чулках и туфлях. Постояла, расставив ноги и раскачиваясь, давая мужчине рассмотреть себя, подошла к вращающемуся стулу на котором он сидел, опустилась на колени, ее руки заскользили вверх по брюкам…
Работала девушка хорошо. На мгновение она подняла глаза, взгляд ее перестал быть равнодушным — в нем была искренняя заинтересованность профессионала в качестве проделанной работы. Он понял! Взгляд!
— Благодарю. Ты свободна. — Советник переключил все внимание на монитор.
Женщины и деньги нужны только затем, чтобы о них не думать…
Набрал код файла, вернул изображение на экран. Да, взгляд. У этого — взгляд раба. У настоящего — другой. Нажал кнопку на панели:
— Доставьте мне Эрика. Сейчас.
— Есть.
Тор сделал знак остановиться. Чуть склонил голову, снял кислородную маску.
Делаю то же самое. Спрашивает:
— Зажигалка есть?
— А как же. Комбат разрешает перекурить и оправиться?
— Оправляйся хоть по самые уши, а с перекурить — повременим.
Чиркает кремнем, смотрит на огонек. Он почти неподвижен. Совсем легкий сквознячок никак не заметен в тяжелом и спертом воздухе, но едва горящее пламя отклоняется в сторону.
Метров через пятьдесят туннель упирается в бетонный завал.
— Если это — Тверской, то я — Макиавелли…
Тор не обращая внимания на комментарии, внимательно осматривает завал. Если его и можно разобрать, то только при помощи мини-бульдозера. На эту роль Top не годится, а я — не претендую. Хотя — строили же египтяне как-то свои пирамиды!
Строить — не ломать Тор направляет тоненький луч вверх:
— Тверской не Тверской, а проходным двором просочимся…
Смотрю туда же, но ничего не замечаю. Зазоры между кусками железобетона, проржавевшая арматура…
— Вентиляционная шахта. При Сталине делали если не за совесть, то за пайку.
— Туда если и просочится — то мышь. Бетон киркою не свернуть, а «пластиком» я тут делов понаделаю — не расхлебаем…
— Трещинку видишь?
— Нет.
— Рассмотреть — навык нужен. Ее расширить чуток, силу правильно приложить — весь кусок сам пойдет. Я полез.
— Помочь?
— Вот уж нет. Кто на что учился. Ты только поосторожнее, под «дуру» не попади, она может пластом съехать, а может — и балдой упасть…
«Расширить чуток» — это он поскромничал. Силищи у мужика — на пятерых таких, как я. Мощный и точный удар — словно бревно-таран. Еще. Еще. К моему полному удивлению, никакого особого грохота — звук словно вязнет. Бетонная плита сначала поплыла, потом накренилась и осталась висеть на нескольких «нитках» арматуры. Тор глянул на меня: