Ах, я бы не клял этот удел окаянный, Но ты посмотри, как выезжает на плац Он, наш командир, наш генерал безымянный — Ах, этот палач, этот подлец и паяц!
…Командор сидит недвижно. Он любуется камнем. Затухающий свет играет, переливается в пурпурной глубине бриллианта, и камень кажется живым существом…. искристые блики пляшут в расширенных зрачках и тонут в их непроницаемой бездне…
…Я бреду вдоль реки… Осень вызолотила клены. Утро… Солнце едва-едва показалось… Золотое, красное черное… Цвета древнерусских икон… И — мелодия…
«…и вот, конь белый, и на нем всадник, имеющий лук, и дан был ему венец; и вышел он, как победоносный, и чтобы победить».
Я вижу храм. Он сложен из розово-белых камней и уходит куда-то ввысь, в светло-сиреневую прозрачность неба, где далеко, в невыразимой вышине сияют золотом кресты усталого августовского солнца… Светлые потоки струятся туда и возносят чистых и светлых людей в прозрачно-невесомых серебристых одеяниях…
Я лечу вместе с ними, наполненный ощущением безмерного, безмятежного счастья… Но чем выше я поднимаюсь, тем тревожнее ощущение оставленного, несделанного…
Я поворачиваюсь в потоке и сначала медленно, потом все быстрее, устремляюсь к земле… Навстречу мне поднимается пар озимой пашни…
— Дрон… Не умирай… Ну пожалуйста… Если ты исчезнешь, мир переменится… Совсем… И мы без тебя пропадем…
Открываю глаза… Красные виноградники. С четырех сторон они ограничены светлой деревянной рамкой… На белой стене…
Поворачиваю голову: рядом сидит Аля. И — Лека. Глаза у девчонок заплаканные… Разлепляю губы, пытаюсь улыбнуться:
— Не… Умирать я не собираюсь… И раньше не хотел…
— Очнулся? — Молодой медбрат атлетического сложения привстает из-за столика. — Все, девчонки, разбегайтесь. — Подает мне стакан воды. Пью. Еще один.
— А теперь — нужно спать. Бред прошел…
— Дрончик, ты так метался… что тебе снилось?
— Стихи.
Глава 52
— Счастлив ваш Бог, Дронов! — Доктор худощавый седой; за толстыми линзами очков — внимательные, грустные глаза. — Не всем так везет… Так что можно считать — в бронежилете родился!
— Ага. И в каске. С оливковой веткой в зубах.
— Ну, это уже перебор. Вы сами-то понимаете, что чудом в живых остались?
— А по-другому и не выживают.
Доктор вынимает из спичечного коробка четыре кусочка металла, бросает на поднос на столике рядом с кроватью:
— На память.
— Все четыре?
— Ну да. Стрелок надрезал пулю, она стала разрывной… Вам повезло, и не просто, а невероятно!
— Док, считайте, что убедили!
— Нет, вы дослушайте, молодой человек! Во-первых, пуля попала в сигарницу, изменила траекторию…
Смотрю на металлическую коробочку… Ну надо же! Пуля начисто стесала слово «смерть», оставив слово «Помни»… Чудны дела твои, Господи!
— Во-вторых, два осколка пули пробили подключечную вену…
— Какую?
— Подключечную…
— Красивое название. А главное — редкое.
— Все шутишь, молодой человек… А ведь могла попасть и в артерию — там совсем рядом! Миллиметры! Микроны! Сейчас бы уже…
— Хреновая была бы перспективка…