— Проезжие…
— В Москву?
— Вообще-то в Мехико, но компас посеяли…
— А-а-а… — Мужик понял, что с ним разговаривать не хотят… Но не обиделся — даже, наоборот, сочувственно как-то закивал…
Пельмени еще варились… Ларин разлил. Понятно, в три стакана.
Выпили.
Мужик просветлел лицом. Еще сто грамм — и он вообще отрезвеет и станет как огурчик. Малосольный.
— Я вижу, вы люди интеллигентные…
Вот уж нет. К кому себя не причисляю, так это к интеллигентам. Несмотря на два «верхних» гуманитарных, не считая попутного обучения умениям с навыками. Как говорил один идейный вождь, Вовик: «Интеллигенция — говно». Полностью с ним солидарен как раз в этом вопросе. А как иначе: именно эта гнусная сволочь, считающая себя то совестью нации, то квинтэссенцией культуры, то еще Бог знает чем, на самом деле просто паразитирует и вкусно живет, уютно тусуясь по своим журнальчикам, просмотровым зальчикам, обсуждая всякие завиральные бредни и пописывая всяческие воззвания, сиречь присоединяя голоса… Людишки, которые никогда ничего сами не создавали и не создадут, рожденные лишь для того, чтобы мусолить «страницы классики», судачить о «темном и безграмотном» народе, выливать помои собственных комплексов на души сограждан. Ибо людям действительно талантливым некогда страдать всей этой фигней — им бы успеть сделать, ведь жизнь много короче всего, что мы хотим в нее вместить…
Понятно, здесь я не имею в виду честных служилых работяг — учителей, врачей, преподавателей… И трудяг — актеров, ученых… Это об обслуживающей интеллигенции…
Как говаривал другой идеологический вождь, Геббельс: «Когда я слышу слово „интеллигенция“, я хватаюсь за пистолет».
Дурак он, этот Геббельс. Сразу видно: идеолог, а не практик. А чему нас учит практика как критерий истины?
А практика нас учит: оружие следует доставать только тогда, когда предстоит им работать. Ежели не собираешься, лучше, чтобы окружающие вообще не знали, что ты вооружен. И им приятнее, и тебе спокойнее. И полезнее. По жизни.
— Боже упаси, — отвечаю.
Ларин тоже поперхнулся коркой, глянул на мужичка раздумчиво…
— Да я… В том смысле, что… У вас ведь есть высшее образование?
— Обязательно.
— Гуманитарное?
— Когда как…
— Значит, я почти угадал. Кто вы по профессии?..
И чего я на мужичка взъелся? Несчастный он просто, паз сидит здесь об эту пору, а не дрыхнет дома в супружеской постели…
Что может быть горше одиночества?
Наверное, много чего…
Вот только… Если человеку не с кем стареть…
— Преподаватель.
— В высшей школе?
— В средней… Но оч-ч-чень специализированной.
— Да. Это теперь модно. А что вы думаете о теперешних делах? — Мужчина кивает куда-то вверх.
— Разное.
— Вы знаете, нужно ко всем событиям подходить с исторической точки зрения.
То есть — какое место занимает то или иное деяние, та или иная личность, тот или иной народ в контексте истории человечества.
— Не хватит… — мрачно констатирует Ларин.
— Что, простите?
— Водки не хватит — если в контексте…
Подходит буфетчик. Пельмени дымятся в двух плоских пластмассовых тарелках.
А я мечтал с водичкой, погорячее, да налить некуда. Век пластмассы, которая у нас по недоразумению считается «одноразовой»… Надеюсь, пандемии бытового ящура на этом пищеблоке избежали…
Эх, нет в мире совершенства…
— Тебя как зовут, парень? — спрашиваю буфетчика.
— Меня? — Глаза у него сонные. Стрижка под отморозка, а плечики узенькие под байковой клетчатой рубахой.
— Да.
— Марат. А что?
— Марат… Что ты думаешь о своей жизни в контексте мировой истории?
— Чего?
Сейчас этот «тормоз» мучительно соображает, «залупаемся» мы или дуркуем…
Нужно помочь процессу.
— Бутылочку водочки еще сообразишь? Лицо парня проясняется.
— Это — запросто.
— И пельмешек.
— Повторить? Две двойных?
— Три.
Парень двинул за стойку. Расплескиваем остатки. Гулять так гулять! Валяй мировую историю! По полному раскату!
Мы с Лариным придвинули тарелки и дружно заработали челюстями.
Мужик приосанился, собрал лоб морщинками:
— С чего началась современная история? С пришествия Христа. Избранный народ, иудеи, крестились от Иоанна Крестителя и от апостолов, сам Христос, как известно, не крестил… Другие же из иудеев остались последователями книжников и фарисеев; после возвращения из вавилонского пленения они захватили власть в Иудее и не захотели пожертвовать этой властью даже по пришествии Бога, Мессии, Христа…
Последователи фарисеев стали называть себя иудеями или, как сейчас принято, евреями — хотя это неверно… Потомками библейского Евера могут считать себя только семитские народы, а среди современных народов это скорее арабы…
Иудаизм, еврейство — это не национальность, а религия, вероисповедание…
— Культурно-историческая общность, — формулирую я, покончив с пельменями.
«Везет» нам с Гриней по полному профилю… Сейчас бы музыку послушать… «Отель „Калифорния“… Для полной расслабухи…
А мужика — жалко. Прерывать… Наверное, сейчас тот редкий случай, когда у него есть хоть какие-то слушатели.