Райкомовец вылетел от Розы пулей, красный как вареный рак, забыв, зачем приходил…
…Тетя Роза знала в Приморске всех, все и обо всем, даже если этого не происходило. Вот только на ухо была туговата. А Лека представляться Подгорской и не собиралась.
— Тетя Роза. это Яна из Киева…
— Яночка, сердце мое, ты меня перепугала! Что случилось с дядей Исаком?
Неужели сердце? Он же такой молодой! В семьдесят пять я еще была резва, как девочка тети Хайды, чтоб она была здорова!
— Тетя Роза, с дядей Исаком все хорошо…
— Тогда — Зяма?! Ты меня убиваешь на месте до смерти! Эта его скрыпка должна была когда-то загнать Зяму в Чюб, я ему говорила! Но разве ж молодежь желает слушать старших? Молодежь желает слушать только себя… Что, ты говоришь, случилось с Зямой? Инсульт?
— Тетя Роза, никто не умер…
— Да? — В голосе слышалось неподдельное удивление. — Совсем никто?
— Просто я хотела поехать в Москву и решила узнать у вас, у кого там можно остановиться…
— Дитя мое, разве ж так можно шутить со смертью?.. Разве ж можно так шутить с деньгами? Ты мне битый час горишь о несчастьях, а счетчик работает! Это ж теперь мильемы! Или Миша стал уже такой богатый, что мильемы ему не нужны и дочь может пускать их на ветер?..
— Да я не из дому звоню… Из одной конторы…
— Я всегда говорила, что ты — разумный ребенок. Так о ком ты хочешь знать, солнце мое?..
…Разговор затянулся на полтора часа. Из него Лека узнала обо всех событиях в Приморске за последние пять лет, а также — кто кем стал, кто кем не стал, а кто — безвременно скончался. Впрочем, для тети Розы любая кончина была безвременной, даже если наступила на девятом десятке…
Выяснилось, что Юля Князева живет в Москве, Олег Дронов — «этот интересный молодой человек, что пил слишком много водки, взялся за ум и работает в банке!»
— тоже. Тетя Роза знала даже телефон Юли…
«Сама она, как ты помнишь, девочка скромная, но ее родной дядя — натуральный налетчик, и, хотя каждый живет на те деньги, какие имеет, будь повнимательнее, дитя мое…»
…Москвой Лека была очарована.
Адрес Юли Князевой узнала довольно быстро, но идти не торопилась. Уехала в центр, долго гуляла по бесчисленным переулкам, посидела на Патриарших… Пора.
Девушку лейтенант Зайцев едва не пропустил. Вернее — пропустил. Увидел уже, когда зажегся свет и Юля задергивала шторы, что в квартире она — не одна.
Включил аппаратуру прослушивания.
И — задумался. Крепко задумался.
Лека засыпала с предощущением чего-то доброго. Правда, в голове все настойчивее крутилась фраза из какой-то песенки… Первая строчка… И Лека никак не могла вспомнить, как дальше…
Она засыпала, а строчка крутилась, крутилась, словно заезженная старая пластинка…
Ходит птичка весело…Ходит птичка весело… Весело…
Глава 24
С этой бодрой считалочкой заруливаю в комнату Али. Естественно, предварительно постучав.
— Ну как с хлебом? Принес?
— С хлебом — хорошо, без хлеба плохо.
— Ой… У тебя куртка в крови…
— С мясом возился. Аля, у меня к тебе вопрос…
— Задавай.
— Ты с кем-нибудь общалась из своих прежних знакомых с той поры, как живешь у меня?..
— Вообще-то… Один раз звонила по телефону.
— Кому?
— Ну… одному шировому. Витьку.
— Зачем?
— Да просто поболтать. Нужно же с кем-то общаться…
— О чем болталось?
— Да так, ни о чем. Просто сказала, что живу у одного хорошего человека…
— И адресочек оставила?
— Да что я, дура, что ли?
— Лисенок… Этот Витек тебя сдал…
— Витек? Да я же говорила, он безобидный, как рыба.
— С голубой кровью… Чудо-юдо рыба скат…
— Погоди… Как это — сдал? Это тогда?
— Это теперь. Ребятки подходили. По твою душу. Девочка побледнела:
— Сегодня? К тебе?
— Ага.
— И — что?
— Ушли. Вернее — уехали.
— Но я же не говорила, у кого я, честно.
— Верю. Но местонахождение любой персоны можно узнать в справочной службе по номеру телефона.
— Да? Но я и номер не называла…
— Телефоны с определителем — нынче не роскошь а средство выживания…
Особливо у наркош, даже таких тихонь, как эти Шура и Витя…
— А кто подходил?
— Бычата. И в племенные им не выбиться при таких куцых мозгах.
— Олег… Наверное, они теперь не отвяжутся.
— Уже отвязались…
— Ты их не знаешь.
— Этих — нет. Да и знать не хочу.
— Чего они хотели?
— Позаботиться о моей добродетели.
— В смысле…
— В смысле — продать тебя мне.
— Продать?..
— Ага.
— А ты что? — Девочка смотрит на меня, широко раскрыв глаза, и, кажется, не видит.
— Эти ребятки классику не знают…
— Чего?
— Продаются только мертвые души. Живые — нет.
— А я — живая?
— Да. Только замерзла сильно.
— Я отогреюсь, правда?
— Правда.
…Сижу перед мерцающим экраном компьютера, и голове — ни одной мысли.
Только их составляющие: обрывки слов, понятий, символов… И вместо пустых и никчемных умствований хочется погрузиться в сиреневый мир Врубеля, плавать во влажно-мерцающем тумане Эдгара Дега или попросту заблудиться в красных виноградниках Винсента Ван-Гога…