Мотивировка встречи основательная, но…
Когда-то президент Рузвельт впервые получил президентство в США благодаря поддержке Нью-Йорка, а конкретно — Лакки Лучано и возглавляемого им синдиката.
От выполнения каких-либо обязательств по отношению к Лучано Франклин Делано Рузвельт уклонился… Тем людям, что собрались за овальным столом, нужны были гарантии — романтики в таком бизнесе дольше года не живут…
В российском варианте недоверие к власти определялось простыми словами:
«Меня благодарили, жал руку прокурор, и сразу посадили под усиленный надзор…»
Какое уж тут доверие… Но — сила.
Мужчина вынул длинную тонкую сигару, чиркнул спичкой, окутался легким невесомым дымом:
— Полагаю, каждый из вас ознакомился с письмом группы банкиров и предпринимателей… В ближайшее время оно появится в прессе… Надеюсь, вы сумели сделать выводы… У вас были возможность и время обдумать наши предложения.
— Мы обдумали их. — Один из гостей поднял на мужчину тяжелый взгляд. — Но мы не банкиры. Нам нужны разумные гарантии.
— Гарантии?.. Они просты. Чтобы возродить производство, других денег, кроме ваших, у России — нет.
— А без нас вы не справитесь?.. — хмыкнул один из присутствующих.
Ему было едва за тридцать, но он «держал» три губернских города, жестко и без сантиментов расправляясь с соперниками.
— Справимся. Большой кровью. Очень большой.
— Разборки никому не нужны. Дело нужно делать, — поддержал мужчину сухонький, седой старичок… — А дело-то Божеское…
— Понятно, ваш бизнес будет терпеть убытки, у некоторых они окажутся немалыми. Для каждого из вас мы приготовили предложения: здесь указаны конкретные «адреса» и способы вложения денег, которые компенсируют ваш ущерб.
— Мы не только обдумали ваши предложения, мы их обсудили и приняли решение, — продолжил первый гость. — Мы готовы снять вопросы, которые мешают вам. И нам тоже. Вот только… — светлые глаза говорившего стали жесткими, — мы знаем, у вас проблемы. Серьезные проблемы. Вы уверены, что сумеете их решить… Стратег?
— Мы их решим, Князь.
«Лендровер» катил по осевой. В салоне грохотала музыка.
— Терс… Может, отдохнем сегодня… По слухам, братве малява была…
— Да клал я на маляву…
— Князь…
— И на Князя клал, понял? Они тут по Москве все толстые стали, а мы худые.
Худой волк выживает, потому что хавать хочет, понял?
Машина подъезжает к мини-рынку. Следом паркуется еще одна. Ребятки скоро выскакивают из дверей, устремляются к административной палатке. Двери закрыты, на них табличка: «Ремонт».
— Затаились, суки!
— Терс, может, поговорим сначала?..
— На хер… Мочить!
Двое подручных умело снимают дверь с петель. Удар — она вылетает. Вожак с помощниками оказывается в узком коридоре-пусто.
— В кабинет!
Рвет на себя дверь — но та открывается легко. Автоматная очередь разносит голову Терсу. Двое человек в броне «антикалашников» появляются из боковой двери.
Тяжелые пули сметают отморозков. Выстрелы затихают так же внезапно, как и начались. Появляется худенький мужчина в костюме, при галстуке и в резиновых сапогах. Проходит вдоль коридора, осматривая упавших боевиков. Останавливается рядом с одним, хмыкает:
«Живуч!» — и стреляет лежащему в голову. Констатирует:
«Чисто».
Появляются четверо парней в рабочих комбинезонах, которые умело упаковывают трупы в большие черные пакеты и укладывают их в сбитые из досок ящики. Забивают гвоздями. Выносят через запасной выход и складывают в грузовичок «Газель».
Накрывают тентом. Машина трогается.
В коридоре остается человек в болотных сапогах, длинном болоньевом плаще и таких же штанах. В руках его шланг. Струя воды начисто смывает кровь и мозги со стен и пола. Помещение высыхает через полчаса. Еще через пятнадцать минут появляется бригада маляров-штукатуров в одинаковых джинсовых комбинезонах. Через четыре часа они покидают здание. Коридор сияет свежевыбеленными стенами, на пол настелен линолеум под паркет. Старший набирает номер из телефона-автомата:
— Хозяин, принимай работу.
Кругленький директор мини-рынка заглядывает в дверь, осматривает коридор, потирая маленькие пухлые ручки:
— Вот это молодцы, вот это работа!
— Наряд подпишите. — Старший протягивает директору листочек бумаги.
— И светлее стало, прямо светлее! — Директор ставит на бумаге закорючку.
Вынимает из кармана два стольника, протягивает мастеру:
— От меня лично. После хорошей работы и отдохнуть нужно хорошо.
— У нас наряд, нам не положено. — Деньги мастер не взял, развернулся и заспешил к фургончику.
— Мда-а… — протянул директор раздумчиво и уважительно. — Капитализм.
Отказаться от этой сделки Семен Тарасенко не мог. Да и не хотел.
Терять столько бабок только из-за пустого базара? Он не идиот. Понятно, что Горбыль говорил не от себя, но ему, Семену, что за дело? На него люди завязаны.
Неустойки платить? Мальчика нашли… «Уважаемый человек попросил…» У этого уважаемого свои дела, у него, Семена Тарасенко, — свои. И нефига путать яичницу с божьим даром. Котлеты — отдельно, мухи — отдельно… «Гроши треба заробляты, а нэ думку мэркуваты», — говаривал батька, и он прав. Сегодня рупь упустишь, завтра — тышу потеряешь…