В гостиной герцогиня попрощалась с монахиней и предложила ей Эйлис в качестве провожатой, однако сестра Утта ответила вежливым отказом. Ей хотелось побыть наедине с собственными мыслями.
Прежде чем она преодолела две дюжины ступенек вниз, дверь покоев герцогини распахнулась, и монахиня услышала дрожащий голос Мероланны:
— Утта! Сестра Утта, идите скорее сюда!
Жрица Зории вернулась и увидела, что герцогиня бледна как смерть, а на кровати лежит еще одно письмо. На крохотном клочке пергамента было выведено уже знакомым Утте старинным мелким почерком:
«Завтра после заката приходите на верхнюю площадку башни Лета».
Глава 14
Преследование
Спустя годы Змеос с братьями появились вновь, дабы оспорить власть Перина, повелителя Небес, и его братьев. Однако три божественных брата не удостоили вниманием эти упреки и происки. Долгое время на земле и в Небесах царил мир. Но потом взор Хорса упал на Зорию, дочь Перина. На все его домогательства прекрасная девственница ответила отказом. Тогда Хорс похитил ее и заключил в свою крепость.
«Начало начал» из Книги ТригонаКто-то дергал его за волосы.
Феррасу Вансену снились луга, залитые солнцем. Но даже в эти сладостные видения прокралась тревога — он заметил, как в траве мелькнуло что-то темное и опасное. Через несколько мгновений он поднял голову, пытаясь вернуться к реальности.
— Господин! — прокаркал Скарн и, вцепившись клювом в волосы Вансена, вновь что есть силы потянул их. — Проснись, господин! Мы в опасности.
Вансен с горечью подумал о том, что страх преследует его во сне и наяву. Ворон скакал вокруг, неуклюже хлопая крыльями.
— Что случилось? — пробормотал Вансен. — С чего ты взял, что мы в опасности?
— Сердцем чую, — прокаркал ворон. — До меня доносится запах кожи и железа. А еще я слышу какие-то звуки. Сейчас они стихли.
Длинная зловещая тень упала на капитана королевских гвардейцев, закрыв слабый свет затухающего костра. Стряхнув с себя остатки сна, Вансен вцепился в рукоять меча. Но тень замерла.
В следующее мгновение капитан понял, что это тень Джаира. Волн сумеречного племени сделал рукой требовательный жест. Глаза его, неотрывно устремленные на Вансена, почти светились.
«Отдай».
Слово прозвучало в голове Вансена так отчетливо, словно лишенный рта монстр произнес его вслух.
«Отдай».
— Он хочет, чтобы ты вернул ему меч, — пояснил проснувшийся принц Баррик. — Выполни его просьбу.
— И не подумаю!
— Верни ему меч. Он знает этот край. А мы здесь чужаки.
Вансен не двигался с места, переводя взгляд с принца на красноглазого демона. Наконец он сделал шаг вперед и извлек меч из-под плаща. Воин из страны теней вцепился в рукоять и выхватил меч из ножен. Оставив ножны в руках капитана, Джаир, бесшумный и стремительный, как ветер, скрылся в зарослях, окружавших их маленький лагерь.
— Это чистой воды безумие, — пробормотал Вансен. — Ваш безносый приятель убьет нас обоих.
— Не убьет. — Баррик снял сапоги, вытер ноги краем своего грязного потрепанного плаща и вновь обулся. — Он очень зол. Но не на нас.
— Позвольте узнать, с чего это он разозлился?
Скарн, прислушиваясь к разговору, приводил в порядок перья. На груди у него виднелись крошечные осколки яичной скорлупы. Чтобы ни происходило вокруг, ворон больше всего беспокоился о том, как набить свою утробу.
— Эти Высшие безумны, — тихонько заметил он. — Они слишком долго жили в Черных башнях, глазели в зеркала и слушали голоса умерших. Тут любой свихнется.
— О чем ты? Похоже, вы все спятили! — возопил окончательно выведенный из терпения Вансен.
— Джаир сердится, потому что ворон ощутил присутствие врага раньше его самого, — хладнокровно пояснил Баррик. — Он думает, что потерял бдительность.
— Но почему…
Капитан королевских гвардейцев не успел договорить. С дальней стороны холма донесся звук, каких Вансен никогда прежде не слышал. То был пронзительный визг, словно вырвавшийся из громадной трубы чудовищной формы.
— Помоги нам всемогущий Перин, что там такое? — выдохнул капитан гвардейцев.
— О господин, боюсь, это приближаются длинноголовые или кое-кто похуже! — отозвался ворон.
— Джаир найдет тех, кого почуяла эта птица, — сказал принц Баррик.
Он осматривал свои сапоги с таким невозмутимым видом, будто собирался совершить прогулку по внутреннему двору родного замка.