— Шасо, твой обожаемый Шасо, теперь просто падаль, — с издевательской ухмылкой сообщил Талибо. — Я своими глазами видел, как солдаты его прикончили — окружили со всех сторон и проткнули копьями, как закалывают свинью. Конечно, если б не я, они бы не так быстро его нашли.
Принцесса закашлялась, вытирая разбитый рот тыльной стороной ладони.
— Ты… ты… — только и могла пробормотать она.
— Да, я показал солдатам, где скрывается твой драгоценный Шасо, — самодовольно изрек Талибо. — А дядю я убил собственными руками. Такое приятное дело нельзя никому доверять. Больше этот старый боров не обзовет меня скверным ленивым мальчишкой! Он будет гнить в земле, а я стану здесь хозяином. Корабли, лавки, дом — все достанется мне.
— Ты предал, предал…
Разбитые губы плохо повиновались Бриони. Мысль о гибели Шасо жгла ее, как раскаленный уголь — один из тех, что рассыпались по дому Эффира дан-Мозана. Принцессе казалось, что с тех пор прошла целая вечность.
«Нет, нет, это невозможно, — твердила она про себя. — Боги не могут быть так жестоки».
— Ты предал нас всех, — прошептала она вслух.
— Ну, тебе-то, потаскуха, не на что жаловаться, — заявил Талибо, и губы его вновь искривила отвратительная ухмылка. — Я ведь сохранил тебе жизнь, хотя уже начинаю об этом жалеть. Но может, из тебя еще выйдет толк. Если ты научишься относиться ко мне так, как женщина должна относиться к мужчине, я не убью тебя.
Тяжело дыша, Талибо сделал несколько шагов по направлению к девушке, однако опасался приближаться к ней вплотную. Принцесса с мрачным удовлетворением отметила, что гнусный предатель, требующий к себе уважения, не может скрыть страха перед своей пленницей. Алчность, вожделение, упоение собственной жестокостью — все эти чувства, обуревавшие Талибо, казались до странности неуместными на его юном, почти мальчишеском лице.
— Так что лучше оставь свои дурацкие замашки, — важно изрек он. — Ничего, я выбью из тебя спесь, объезжу, как норовистую кобылу. Ты у меня будешь шелковая. Ноги мне будешь лизать и…
Бриони, изловчившись, изо всей силы пнула его в лодыжку, и Талибо растянулся на земле. Вместо того чтобы воспользоваться возможностью и убежать, принцесса набросилась на него, осыпая ударами. Однако Талибо быстро оправился от неожиданности и схватил ее за горло. В спину принцессы уперлось что-то жесткое, но она не обращала на это внимания. Несмотря на хрупкое сложение, Талибо оказался довольно сильным — по крайней мере, гораздо сильнее Бриони. Пальцы его все крепче сжимались на горле девушки, огонек свечи, мерцавший перед ее глазами, начал расплываться, а потом вдруг взметнулся тысячей искр — точь-в-точь как огни фейерверка, устроенного в честь женитьбы ее отца на Аниссе. И тут руки Бриони, беспомощно шарившие по земле, нащупали твердый предмет, что давил ей в спину.
Талибо не сразу ослабил хватку после того, как Бриони вонзила меньший из двух кинжалов Йисти ему в горло. Тело юноши напряглось, он стал корчиться и извиваться, как вытащенный из воды угорь на дне рыбачьей лодки. Пальцы его долго не разжимались, и несколько мучительных мгновений Бриони ожидала, что неприятель сломает ей шею в смертных судорогах. Наконец руки юноши упали.
Обессиленная борьбой принцесса долго лежала на грязном полу, кашляя и отплевываясь. Кое-как девушка отдышалась и поднялась на дрожащие ноги. Опасаясь, что Талибо лишь притворяется мертвым, она осторожно нагнулась над ним и убедилась, что рана и в самом деле оказалась смертельной. Когда Бриони вытащила нож, из раны хлынула темная кровь, но Талибо даже не пошевелился. Охваченная новым приступом гнева, Бриони плюнула в его красивое юное лицо — слюна была окрашена ее собственной кровью — и, презрительно отвернувшись, занялась поисками второго ножа.
Когда она выбралась из конюшни, роскошный дом Эффира дан-Мозана уже превратился в исполинский костер. Несколько долгих мгновений Бриони, как зачарованная, не могла отвести глаз от этого зрелища. Затем, спохватившись, она пересекла двор и побрела вдоль стены в поисках укрытия. Она обнаружила пустой амбар, давно стоявший без употребления, и юркнула в спасительную темноту.
При свете наступающего утра Бриони нашла в амбаре ведро с ледяной водой и старательно смыла кровь со своего разбитого лица. Затем отчистила платье, надетое поверх мужского костюма. Она вспомнила, что штаны и туника принадлежали юноше, которого она вчера убила, однако мысль эта не доставила принцессе особых терзаний. Закрыв лицо капюшоном, Бриони присоединилась к толпе, собравшейся на дымящихся развалинах дома Эффира дан-Мозана. Несколько солдат барона Йомера стояли у пожарища в карауле, и принцесса, стараясь держаться от них подальше, прислушивалась к разговорам зевак. Обитатели беднейшего квартала Ландерс-Порта в большинстве своем говорили на различных ксандианских наречиях, и Бриони было трудно разобрать их слова Тем не менее она поняла, что женщины из дома дан-Мозана сумели спастись и нашли приют в семействах других выходцев из Туана. В голове принцессы мелькнула мысль о том, что надо отыскать Идиту и вверить себя ее попечениям, однако она тут же отказалась от этого намерения. Не стоит вновь подвергать опасности несчастных женщин, по ее милости и так лишившихся всего, решила Бриони. Похоже, никто из собравшихся на пепелище не знал в точности, что произошло здесь ночью. Однако многие слышали, что Эффир дан-Мозан скрывал у себя опасного преступника и поплатился жизнью, не пожелав выдать гостя властям. Преступник, по словам зевак, тоже был убит или же схвачен солдатами.