Вансен прекрасно помнил, что повелителем длинноголовых является таинственный Джикуйин, или Джек Чейн, как называл его старый ворон. В нынешних обстоятельствах это странное имя казалось еще более зловещим.
— И как же поступит с нами этот Джек Чейн? — осведомился капитан.
Баррик молчал, прислушиваясь к безмолвной речи безликого воина. Глаза Джаира превратились в красные щелки.
— Он сказал, мы не узнаем этого, пока нас не приведут к Джеку Чейну, — сообщил принц. — Но то, что нас ожидает, вряд ли нас обрадует.
* * *Лагерь длинноголовых походил на одно из изображений, что встречаются в древних иеросольских храмах, — именно так Вансен представлял себе задворки иного мира или подсобные помещения в чертогах богов. На этих задворках нашлось место самым омерзительным созданиям, каких только может представить себе воображение смертного. Среди пленников попадались и косоглазые гоблины с торчащими изо рта устрашающе острыми зубами, и подобные обезьянам преследователи, и даже крошечные уродливые человечки, напоминавшие наспех сделанных фандерлингов. Особенно отталкивающими казались Вансену твари с человеческими телами и головами животных. Они могли передвигаться и на четырех, и на двух конечностях, обладали способностью петь грустные протяжные песни и при этом заливаться слезами. При заунывных звуках их песен капитана королевских гвардейцев невольно пробирала дрожь; он не мог отделаться от мысли, что всем этим монстрам он и его спутники тоже представляются чудовищами. У одних арестантов были скованы руки и ноги, у других крылья грубо связаны за спиной, у третьих — кожаный мешок на голове.
— Клянусь молотом Перина, такого я еще не видел! — потрясение выдохнул капитан гвардейцев. — Что за ужас здесь творится?
— Жители страны теней, — коротко пояснил Баррик, предварительно обменявшись с Джаиром несколькими безмолвными репликами. — Рабы.
— И кому же служат эти рабы? Джеку Чейну, будь он трижды неладен? Но кто он такой, этот молодчик?
Джаир прекрасно понимал речь Вансена, хотя и не мог общаться с ним напрямую. Он широко раскинул свои длиннопалые руки, показывая, что речь идет о некоем огромном и могущественном существе. Затем уронил руки и покачал головой.
— Джаир говорит, Джек Чейн это бог, — пояснил принц. — Нет, незаконнорожденный сын бога. Божество-бастард. — Баррик пожал плечами. — Не знаю, что он имеет в виду. Я понимаю далеко не все, что он говорит. И вообще, я устал.
Их разместили в центре лагеря, чему Вансен был рад — если в таких обстоятельствах уместно говорить о радости. Вместе с другими пленниками они сгрудились под открытым небом, серым, как мокрый камень. Вансен и Баррик сидели на покрытой влажными листьями земле; они тесно прижимались друг к другу, чтобы согреться и — по крайней мере, этого хотел капитан — ощутить близость другого человеческого существа. Вокруг них сидели, лежали и сновали туда-сюда другие узники, на удивление молчаливые; лишь изредка тишину нарушали лающие звуки чужой речи или блеющий крик. Вансен подумал, что его товарищи по несчастью ведут себя в точности как животные, ожидающие у бойни своего смертного часа.
— Мы должны убежать, ваше высочество, — прошептал он, наклонившись к уху принца. — Как только мы окажемся на свободе, надо отыскать путь в солнечный мир. Если мы надолго застрянем в этом проклятом краю вечных сумерек, в окружении этих жутких тварей, мы скоро лишимся рассудка.
— Может быть, капитан, тебе и в самом деле угрожает эта опасность, — со вздохом изрек Баррик. — А я лишился рассудка давным-давно.
— Прошу вас, ваше высочество, не надо так говорить…
— Я тоже тебя прошу! — Принц на миг вышел из привычного состояния апатии и резко повернулся к Вансену. — Давай обойдемся без разговоров о том, что мне надо и чего не надо делать! Неужели ты искренне веришь, что я способен что-то изменить по собственной воле? Посмотри на меня, Вансен! Как ты думаешь, почему я здесь? Почему я отправился в поход с армией? Я тебе отвечу. Потому что в мозгу у меня язва, и она пожирает меня заживо!
— Что… что вы имеете в виду?
— Ничего, — отрезал принц. — Забудь о том, что я сказал. И по возможности не слишком досаждай мне своими заботами.
С этими словами Баррик сжался в комок, обхватив руками колени и уткнувшись в них подбородком.
— А вам известно, почему я последовал за вами, ваше высочество? — не унимался капитан стражников.
Ему казалось, царящие вокруг сумерки входят в его жилы и отравляют кровь. Вансен не сомневался — еще несколько дней, и он тоже впадет в безысходную апатию.