Первое выступление на новом поприще оказалось на редкость неудачным: жители маленького хуторка, расположенного в окрестностях безымянной деревеньки, проявили прискорбную черствость. Прежде чем Бриони успела открыть рот, чтобы попросить хлеба, лохматый парень, стоявший в дверях дома, спустил на нее огромную собаку. Злобная псина налетела на Бриони, как рыкающий зверь на Гилиомета, и принцесса едва успела перескочить через забор, спасаясь от острых желтых клыков. При этом она разорвала свой драгоценный плащ — треск материи причинил ей такую боль, словно рвалась ее собственная плоть. Голодная, больная и измученная, Бриони побрела в сторону леса. По щекам ее текли слезы, и она не могла их сдержать, хотя отчаянно корила себя за малодушие.
Однако на другом конце деревни к Бриони вернулась удача. Произошло это отнюдь не потому, что в сердцах здешних жителей пробудилось милосердие, о котором торжественно вещают жрецы-мантиссы. На счастье Бриони, хозяин одной из ветхих хижин куда-то отлучился. Принцесса вошла в пустое продымленное помещение и не обнаружила гам ничего, кроме набитого сухими листьями тюфяка и ветхого одеяла. Однако на столе она с радостным замиранием сердца увидела железный котелок, накрытый деревянной тарелкой. В котелке оказалась холодная картошка. Никогда прежде еда не казалась принцессе такой вкусной. Лишь опустошив котелок и ощутив в желудке непривычную тяжесть, она осознала, что совершила кражу, причем украла не излишек у богача, а необходимое у бедняка. Поскольку Бриони уже утолила голод, ничто не мешало ей предаться раскаянию. Оно было таким острым, что в какой-то момент она даже решила дождаться хозяина и хоть как-то возместить ему съеденную картошку. Однако в следующее мгновение поняла, что, кроме потрепанной одежды, кинжалов Йисти и собственной девственности, ей нечего предложить неведомому обитателю хижины. Расстаться с чем-либо из перечисленного было выше ее сил, и принцесса решила отказаться от благого намерения — как и от преступной мысли похитить рваное одеяло. Насытившаяся, но несчастная, она вышла на улицу, где гасли короткие зимние сумерки.
Со дня смерти Шасо прошла десятница, потом вторая. Бриони по-прежнему брела на запад, воруя скудное пропитание, едва поддерживавшее в ней огонек жизни. Стыд и голод попеременно терзали принцессу и довели ее до полного изнеможения. Разбитые губы зажили, но кашель, глубокий и болезненный, по-прежнему терзал ее. Каждый новый переход становился все мучительнее. Мысли о том, что плен и даже смерть не так уж страшны по сравнению с одиночеством и бесприютным существованием, посещали принцессу с удручающей частотой.
Бриони понуро стояла на мосту и смотрела то на темные, медленно текущие воды реки, то на пустынные земли на другом берегу. Небо над ее головой было сплошь затянуто свинцовыми тучами.
«День всех сирот и новый год уже позади», — подумала принцесса.
Она вспомнила, что всего два дня назад слышала бой колоколов в честь дня пророка Заккаса — Бриони как раз тогда брела по довольно большому городу, где был свой храм. Это означало, что димен только наступает и празднества Джестримади еще впереди.
«Зима продлится еще месяца два, не меньше, — с горьким вздохом подумала Бриони. — Нет, сильных морозов мне не пережить».
Несмотря на то что Бриони едва волочила ноги по дороге Карала, она далеко продвинулась на юг. При этом принцесса так и не решила, куда лучше идти, в Иеросоль или в Сиан. Впрочем, ломать над этим голову не было нужды: она слишком хорошо понимала, что у нее не хватит сил добраться до цели. Теперь селения попадались реже, и беглянке стало еще труднее добывать себе пропитание. Два дня назад она вошла в маленькую деревеньку, и ватага пьяных парней выгнала ее оттуда. Им не понравилась наружность оборванной нищенки, и они объявили ее разносчицей чумы. Бриони знала, что на юге города и деревни будут встречаться еще реже — отсюда до самой границы Сиана расстилались пустынные земли. Как она ни старалась держать себя в руках, ею овладело безысходное отчаяние.
В детстве у Бриони было предостаточно наставников, которые готовили принцессу к предстоящей ей важной роли. Но чему они научили ее в действительности? От всех этих знаний не было никакого толку. Она не умела даже разжечь костер. Будь у девушки кремень и железо, возможно, ей удалось бы высечь огонь. Но, увы, последние медяки, которые дал ей Шасо, она потратила на хлеб и сыр, и купить кремень было не на что. Охотиться она не умела, в растениях не разбиралась и не могла понять, какое из них годится в пищу, а какое нет. Иными словами, принцесса не знала самых простых вещей, в которых отлично разбираются неграмотные крестьянские дети. Зато она умела петь, танцевать, вышивать, а также читать и писать. Спору нет, чтение — чрезвычайно приятное занятие. Жаль только, Бриони попадались исключительно книги, наполненные бесполезными романтическими выдумками, а также притчи о богах и их великих деяниях. Как это ни печально, рассказы о страданиях милосердной Зории никак не могли облегчить страданий самой Бриони.