«Мутноглазая дева с трусливым сердцем зайца», — поддразнила она себя, переделывая первую строчку знаменитого стихотворения, когда-то выученного наизусть. Бриони попыталась засмеяться, но с губ ее сорвалось лишь жалобное постанывание. Баррик был бы рад слышать, как она издевается над своей любимой поэмой. Он ненавидел стихи.
А она, напротив, всегда обожала истории о скитаниях Зории — и в стихах, и в прозе. Может, предчувствовала, что ей самой предстоит пережить нечто подобное? Не зря тот поэт, Мэтти Тинрайт, постоянно твердил, что принцесса Бриони — вылитая богиня Зория. Несомненно, сходство есть. Она тоже девственница. И ей тоже пришлось покинуть отцовский дом.
«Но Зорию похитили, а я убежала сама. Убежала из дома, который у меня отняли».
Впрочем, разница не так уж велика. Принцесса всегда восхищалась Зорией, дочерью повелителя Небес Перина. Когда Бриони была маленькой девочкой, она с интересом слушала истории о Перине, Эриворе и Керниосе; но лишь легенды о Зории, непорочной, милосердной и отважной, трогали ее до слез. Став постарше, она запоем читала легенды о приключениях богов, но только стихотворения и поэмы, посвященные Зории, без усилий заучивала наизусть. Первую строфу одного из этих стихотворений она произнесла вслух — сначала торопливо, потом громко и выразительно. В течение нескольких часов, продираясь сквозь ветви, принцесса твердила стихи, словно в словах обретала силы.
«Ясноглазая дева с отважным сердцем львицы, светлый взор ее устремлен в те дни, когда поруганная честь воссияет вновь и Голубка спустится с небес, осенив своим крылом домашний очаг».
Слова, срывавшиеся с губ Бриони, сливались в нечленораздельное бормотание, и все равно ей было приятно слышать человеческий голос, хотя бы свой собственный.
«Ясноглазая дева с отважным сердцем львицы, светлый взор ее устремлен в те дни, когда поруганная честь воссияет вновь и Голубка спустится с небес, осенив своим крылом домашний очаг».
Очередной приступ кашля заставил Бриони смолкнуть. Дальше речь в стихотворении шла о дальнем пути, который Зория скрашивала песней. Это вполне соответствовало теперешним обстоятельствам — перед принцессой тоже расстилался долгий трудный путь, и ее бормотание с некоторой натяжкой можно было счесть пением. Ветви хлестали ее по лицу и по плечам, мокрые листья, казалось, сердито шипели, но принцесса упорно твердила:
«Преодолевая все тяготы пути, непорочная дочь Перина поет и в пении обретает покой и свободу, забывая о кровавых ранах, покрывающих ее белоснежное тело».
Строки, звучавшие в голове Бриони, отвлекли ее от горьких мыслей о собственной участи, и она немного воспрянула духом.
«Милосердная богиня, защити меня, помоги преодолеть испытания, выпавшие на мою долю!» — обратилась она к Зории.
В знаменитой поэме Грегора из Сиана, повествующей о злоключениях Зории, говорилось, что во время странствий богини-девственницы землю сковал лед и покрыл толстый слой снега. Бриони могла считать, что ей повезло, поскольку ни льда, ни снега в лесу не было. Впрочем, холод стоял такой, что тело принцессы сотрясала беспрестанная дрожь. Дождевая морось не проникала сквозь плотный свод ветвей, но стоило Бриони выйти на открытое место, и она ощущала на липе и руках холодную влагу. Девушка уже не понимала, какие участки пути чреваты большими мучениями — дебри, где приходилось продираться сквозь заросли и перелезать через поваленные деревья, или открытые пространства, где она промокала насквозь.
Зория не осталась без помощи и участия, припомнила Бриони. Один из богов пришел ей на выручку. Как это здорово — в трудный час встретить бога! Правда, если ей не изменяет память, встреча эта оказалась не слишком счастливой для Зории.
«Зосим Помощник, внук старого Керниоса, повелителя Земли, услышал легкую поступь Зории и предложил указать ей путь. Однако ночные тени были слишком густы, и даже потомок повелителя Снов не смог преодолеть их власть. Темная магия Великого холода привела Зорию и ее спутника в замешательство».
Значит, даже Зория сбилась с пути. Голос Бриони предательски дрогнул.
В следующее мгновение она заметила, что ее преследует какая-то тень, стремительно перескакивая от дерева к дереву. Бриони остановилась, прислушиваясь к судорожному биению собственного сердца. Она огляделась по сторонам, но в сумраке различила лишь стволы берез, тускло сиявшие белым.