— Спросите ее о моем сыне, — хрипло прошептала она.
Сестра Утта не сомневалась, что сделка, о которой говорила королева крышевиков, уже совершилась, хотя предмет этой сделки до сих пор оставался для нее загадкой. Да и с кем они заключили сделку — с королевой, с неведомым богом, обитающим на вершине башни, или с погруженной в транс прорицательницей?
— О повелитель Вершины! Нам сказали, тебе известно, какая участь постигла сына этой женщины, — медленно и отчетливо произнесла сестра Утта, надеясь, что бог поймет язык больших людей, на котором свободно изъясняются его крошечные подданные. — Не можешь ли ты сообщить нам, что тебе известно?
По телу прорицательницы пробежала сильная дрожь, и она едва не упала с кушетки. Две бритоголовые жрицы подскочили, чтобы поддержать ее. Устремив взгляд в пустоту, пророчица вновь забормотала что-то нечленораздельное.
— Сумеречное племя похитило этого человека пятьдесят зим назад, — перевела королева. — Он скрыло его за пеленой, которую смертные в невежестве своем называют Границей Теней. Но этот человек до сих пор жив.
Мероланна тихо вскрикнула и покачнулась. К счастью, сестра Утта успела ее поддержать — если бы герцогиня упала, она придавила бы и прорицательницу, и жриц.
— Мы благодарны вам за новость, — с трудом переведя дух, выдавила сестра Утта. — Эта женщина слишком потрясена, чтобы поблагодарить вас лично. Скажите, больше ваш бог ничего нам не сообщит? — спросила она, нагнувшись к королеве. — Может быть, он знает, как отыскать сына герцогини?
В течение нескольких мгновений прорицательница не подавала признаков жизни — в точности, как и сама Мероланна. Затем крошечная женщина заговорила, но так тихо, что сестра Утта ничего не слышала, а лишь видела ее шевелящиеся губы. Королева Башенная Летучая Мышь подалась вперед на своей колеснице, стараясь разобрать слова прорицательницы.
— Повелитель Вершины изрек следующее, — наконец произнесла Королева. — Мир замер в великом ожидании. Древняя Ночь долбит его скорлупу, желая вдохнуть воздух Времени, Осколок дома Луны прежде принадлежал жрецу света и звезд, живущему в замке. Но ныне жрец утратил свое сокровище. Отыщи, где спрятан похищенный осколок, полный древнего могущества, и в награду небеса сообщат тебе больше о сыне этой смертной женщины.
Когда королева закончила говорить, прорицательница уже погрузилась в сон, похожий на смертное оцепенение. После того как стало очевидно, что бог не намерен более вещать ее устами, жрицы вновь завернули прорицательницу в кусок ткани, а солдаты подхватили кушетку и скрылись с драгоценной ношей во мраке.
Сестра Утта поддерживала Мероланну, которая стонала, словно ей снился кошмарный сон. Жрице Зории оставалось лишь гадать, какие еще испытания и потрясения готовит им нынешний день.
Герцогиня зашевелилась и села в постели, вытянув вперед руки, будто пыталась что-то оттолкнуть.
— Где они? — пробормотала она. — Или это был сон?
— Нет, это было наяву, — заверила ее сестра Утта. — Или один и тот же сон приснился нам обоим.
— Но что еще сказали эти маленькие человечки? Я никак не могу вспомнить!
Мероланна схватила стоявший у изголовья стакан с вином, разбавленным водой, и осушила его так жадно, что по подбородку у нее потекла розовая струйка.
Сестра Утта сообщила ей последнее пророчество крошечной женщины.
— Честно говоря, по моему разумению, все это бред, — завершила она свой рассказ.
— Дитя мое, единственное мое дитя! — застонала Мероланна и упала на подушки. Грудь ее бурно колыхалась. — Я предала его, он стал добычей сумеречного племени! Бедный, бедный мой мальчик!
Перескакивая с одного на другое, она поведала сестре Утте историю тайного появления на свет своего ребенка, вскоре бесследно исчезнувшего. Жрица была изумлена, но ничуть не осуждала герцогиню. Как истинная последовательница мудрой богини Зории, она твердо знала: люди несовершенны, к их порокам и слабостям надо относиться снисходительно.
— Если маленькая прорицательница ничего не напутала, с тех пор минуло пятьдесят лет, ваша светлость, — заметила сестра Утта. — Тем не менее мы должны попытаться постичь смысл слов бога крышевиков, если ее устами действительно вещал бог. Прорицательница упоминала какой-то осколок лунного дома. Осколок, прежде принадлежавший жрецу света и звезд, который жил в замке.
— Понятия не имею, о каком жреце идет речь! Может, об отце Тимойде? Так он умер! — Мероланна закрыла лицо руками. — И зачем только этот загадочный бог вздумал бередить мои раны? Зачем он меня мучает?