— Кто вы такая? — прерывающимся от страха голосом пролепетала она. — Откуда вы знаете мое имя? И что вы только что сделали со мной?
— Всякий раз одно и то же, — сокрушенно качая головой, вздохнула старуха. — Честно говоря, мне это порядком надоело. Что я с тобой сделала, спрашиваешь ты? Всего лишь избавила тебя от болезни, маленький неблагодарный зверек. Откуда я знаю твое имя? Оттуда же, откуда я знаю все остальное. Да будет тебе известно, я — Лисийя Мелана по прозванию Серебряная Просека, одна из девятерых дочерей Биргийи, и я покровительница этого леса. А мои сестры — покровительницы других лесов Эона. Отец мой носил имя Волиос Крепкая Хватка. Он, как тебе наверняка доводилось слышать, бог. Так что я, к твоему сведению, богиня. Но ты можешь звать меня просто — Лисийя.
— Вы… вы…
— Что ты мямлишь? Хорошо, если быть точной, я полубогиня. Когда отец мой был молод, он наплодил кучу детей с моей матерью, которая, кстати, была не кем-нибудь, а духом лесов. Да, история у них вышла весьма романтичная, только отец обладал ветреным нравом и не любил возиться с детьми. Вскоре, как это бывает, любовь остыла, и он нас оставил. Так что в детстве я, в отличие от тебя, не сидела у папочки на коленях и не дергала его за усы. Боги, знаешь ли, редко бывают хорошими родителями. Честно говоря, по части похоти они не уступают котам. И в большинстве своем так же равнодушны к своим отродьям.
Старуха засмеялась, словно это была удачная шутка.
— Да и богини немногим лучше, — с ухмылкой добавила она.
Бриони опустила нож на колени, однако не стала прятать его в голенище. Даже если старуха выжила из ума, она искусная целительница, это невозможно отрицать. Сейчас принцесса чувствовала себя намного лучше. Желудок по-прежнему сводило от голода, но боль в груди и лихорадка исчезли.
— Я… я не знаю… — пробормотала Бриони.
— Не знаешь, что сказать. Понятное дело, дочка. Ты уверена, что я свихнулась, но боишься заявить это мне в глаза. Тебе приходится быть осторожной, ведь ты устала, проголодалась и тебе не от кого ждать помощи. Осторожность это великое благо, дитя мое. Тот, кто не боится рассердить богов, навлечет немало бед на свою голову. В былые дни, если смертный наносил одному из нас обиду, пусть даже пустячную, он дорого платил за свою дерзость. Как правило, мы превращали его в куст или камень. — Старуха тяжело вздохнула и взглянула на свои морщинистые ладони. — На такое впечатляющее превращение у меня уже не хватит сил, но не сомневайся, в моей власти вернуть тебе болезнь. И наградить жесточайшей желудочной коликой в придачу.
— Вы говорите, вы богиня?
В это Бриони никак не могла поверить. Старуха очень походила на лесную ведьму, но богини, по мнению девушки, выглядели совершенно по-другому.
— Я же сказала, что могу считаться богиней лишь наполовину, — сердито пробурчала старуха. — И будь любезна, не заставляй меня повторять это лишний раз. Сейчас, когда настоящих богинь не осталось, я вполне сойду за одну из них. Не ожидала, что ты окажешься такой тупицей. — Лисийя нахмурилась. — Я читаю твои мысли и вижу, что в голове у тебя полный сумбур. Видно, придется прибегнуть к крайнему средству. Не очень-то мне хочется его использовать, особенно сейчас, когда я потратила уйму сил на твое исцеление. Завтра у меня будет болеть голова, но что делать…
Старуха с усилием поднялась и раскинула костистые руки. В такой позе она походила на изможденную ворону, пытающуюся взлететь.
— Будет лучше, дочка, если ты прикроешь глаза, — предупредила она.
Прежде чем Бриони успела последовать ее совету, костер запылал разноцветными огнями, языки пламени взметнулись в темное небо, которое устремилось им навстречу, как прогнувшаяся крыша палатки. Старуха начала расти на глазах, лохмотья ее стали прозрачными, как дым, а глаза разгорелись ослепительно ярким огнем.
Бриони, охваченная ужасом, сжалась в комок. Она вспомнила, что вот так же преобразилась девица по имени Селия — темнота поглотила ее, превратив в чудовище с когтистыми лапами и острыми иглами на спине. Бриони с содроганием решила, что ей уготована та же участь. Готовая к самому худшему, она подняла глаза и увидела лицо такой дивной красоты, что ее страхи моментально развеялись.
Богиня, стоявшая перед ней, была высокого роста, на голову выше самого высокого мужчины. Широкое переливчатое одеяние оставляло неприкрытыми лишь ее лицо и руки, испускавшие золотистое свечение. Голову венчала корона из серебряных листьев, которые тихонько шевелились, послушные неощутимым дуновениям ветра. Лишь черные глаза напоминали о жалком создании, с которым Бриони беседовала несколько минут назад. Правда, сейчас эти глаза сияли ослепительным, воистину божественным светом. Бриони подумала: о, как страшны бывают эти глаза, когда они пылают гневом! Не хотелось бы ей увидеть такое.