— А куда нам надо идти?
— Ешь и не задавай лишних вопросов. Я все объясню, когда будет нужно. Налей себе похлебки, она уже готова. А когда возьмешься за яблоки, смотри не обожги пальцы. О, я совсем забыла…
Старуха сунула руку в мешок и извлекла оттуда небольшой глиняный кувшинчик, запечатанный воском.
— Сливки, — с гордостью сообщила она. — Один здешний фермер оставляет их для меня, когда его корова хорошо доится. Как видишь, не все меня забыли.
Лисийя выглядела довольной, словно старая дева, у которой неожиданно появился ухажер.
Завтрак показался Бриони просто великолепным. Она съела миску похлебки, до последней капли выпила сливки и отведала печеных яблок, почерневших от золы, но мягких и сладких.
— Если бы ты осталась здесь еще на день, я бы испекла хлеб, — заметила Лисийя. — Но у нас нет времени на стряпню.
— Куда все-таки мы пойдем? — повторила свой вопрос Бриони.
— Ты пойдешь туда, куда тебе нужно, — последовал невразумительный ответ. — Я не могу сказать, что тебя ожидает. Музыка открыла мне, что ты должна следовать своим путем.
— Какая музыка? Вы уже упоминали о какой-то музыке, но я так ничего и не поняла.
— Ты слишком любопытна, дочка! Требуешь ответов, как желторотый птенец требует червей. Музыка это музыка, вот и все, что тебе нужно знать. Музыка зажгла огонь в самом сердце Пустоты. Музыка управляет миром, или же хаосом, как мы его иногда называем. Музыка это то, чему повинуются боги. Она говорит с нами, поет в нас и течет в наших жилах, как кровь. Правда, толстый слой нашей плоти порой заглушает музыку. От этого тела, набитого шумными внутренностями, уйма неприятностей! — Старуха сокрушенно вздохнула. — Музыка сообщила мне, что ты сбилась с пути, Бриони Эддон. И я должна помочь тебе вновь найти верный путь.
— Это значит… что у меня снова все будет хорошо? — робко осведомилась Бриони. — Боги помогут мне одержать победу над врагами и вернуть королевство?
Лисийя насмешливо уставилась на нее.
— Не надо ожидать от богов слишком многого, дочка, — усмехнулась она. — Боюсь, твои радужные надежды безосновательны. В последний раз, когда я вывела заплутавшего в лесу человека на тропу, стая волков разодрала его в клочья через день после того, как мы расстались. Тем не менее он шел верным путем. Путем, что был ему предназначен.
Старуха помолчала, задумчиво потирая костлявые руки.
— Если бы я не вмешалась, как знать, может, он долго бродил бы в поисках верного пути, но избежал бы встречи с волками, — проронила она.
— Значит, я умру? — дрогнувшим голосом спросила Бриони.
— Девочка моя, ты из племени смертных, а значит, в конце пути тебя непременно ожидает смерть. И поверь мне, в этом нет ничего ужасного. Тысячелетиями не знать покоя, дряхлеть и сгибаться под грузом прошлого — куда более печальный удел.
— Но… почему боги так жестоки ко мне? Я не сделала ничего дурного. За что столь суровое наказание? Я лишилась всего, что имела, потеряла всех, кого любила.
В глазах старухи вспыхнул огонек ярости.
— Говоришь, ты лишилась всего? — проскрежетала она. — Девочка моя, когда ты потеряешь не только всех, кого любила, но и всех, кого когда-либо знала, когда ты утратишь все, что утратила я, — могущество, молодость, красоту, — вот тогда будешь сетовать на суровость богов.
— Но я думала… думала, что вы можете…
— Помочь тебе? Клянусь моей священной рощей, именно этим я и занимаюсь. Ты больше не умираешь с голоду. Небеса свидетели, сливки мне достаются не часто, однако я отдала их тебе! Ты хорошо выспалась и отдохнула. Кашель больше не разрывает тебе грудь. Надо быть совсем неблагодарной, чтобы не считать это помощью.
— Но я не хочу, чтобы меня сожрали волки. Я должна изгнать врагов из нашего королевства и…
Лисийя тяжело вздохнула, всем своим видом показывая, что такая непроходимая тупость выводит ее из терпения.
— С чего ты взяла, что непременно попадешься волкам? Тот человек, которого они сожрали, не имеет к тебе ни малейшего отношения. Я рассказала о нем, чтобы немного тебя повеселить (хотя бедолаге было не до веселья). Пойми, я не знаю, что ожидает тебя в пути. Возможно, музыка вышлет тебе навстречу прекрасного принца. Он посадит тебя на великолепного скакуна и умчит в свой роскошный замок. — Старуха сморщилась и сплюнула. — В точности как в глупейших стишках твоего обожаемого Грегора, — фыркнула она.