В узком проходе между башней Волчий Клык и арсеналом герцогиня замедлила шаг. Краска на стенах во многих местах облупилась, сквозь глубокие трещины в кладке пробивалась зеленая поросль.
— Давненько я не бывала в этой части замка, — пробормотала Мероланна. — Клянусь всемогущими братьями, все здесь пришло в упадок. Того и гляди, развалится на части!
— Развалины — самое подходящее место для никому не нужных старых людей вроде нас с вами или Авина Броуна, — заметила сестра Утта.
— Отлично сказано, моя дорогая! — одобрительно хихикнула Мероланна. — Все считают нас никому не нужной рухлядью, и это играет нам на руку. Чем более жалкое впечатление мы производим, тем меньше шансов, что кто-нибудь проникнет в наши замыслы.
— Ваша светлость… какая приятная неожиданность!
Голос Авина Броуна звучал немного хрипло. Бывшая контора счетовода была пуста, если не считать двух молодых охранников со скучающими лицами. Казалось, они сторожили преступника, а не оберегали от врагов знатного лорда.
— И сестра Утта с вами! Если мне не изменяет память, сестра, мы не виделись целую вечность. Как поживаете?
— Превосходно, лорд Броун.
— Простите меня за то, что я не встаю. — Броун со страдальческим видом указал на свою обнаженную левую ногу, лежавшую на подушке. Распухшая потемневшая лодыжка напоминала свиной окорок. — Эта проклятая подагра сведет меня в могилу.
— Полагаю, к креслу вас приковала отнюдь не подагра, — покачала головой Мероланна. — Сейчас едва перевалило за полдень. Признайтесь, Броун, сколько бокалов вина вы уже выпили?
— Да я совсем не пил вина! — возмутился Броун. — Ну, может, пропустил стаканчик-другой, — добавил он, встретив недоверчивый взгляд герцогини. — Только чтобы заглушить боль.
— Значит, стаканчик-другой? — состроив гримасу, уточнила Мероланна.
По правде говоря, наружность Броуна подтверждала ее предположения. В том, что за последнее время у бывшего лорда-кастеляна появились новые морщины, не было ничего удивительного, однако сестра Утта отметила, что его глаза покраснели, веки воспалились, а кожа имеет нездоровый землистый оттенок, как у человека, не бывающего на свежем воздухе. Этот рыхлый отечный старик, мешком развалившийся в кресле, совсем не походил на статного мужчину, который совсем недавно носился по замку, как фрегат на всех парусах.
Мероланна повернулась к одному из стражников.
— Лорду Броуну необходимо подкрепиться, — заявила она. — Принесите ему хлеба и сыра.
— Но… ваша светлость… — в замешательстве пробормотал стражник.
— А вы принесите жаровню с углем, — не слушая его, обратилась герцогиня ко второму стражнику. — Здесь слишком холодно, а мои старые кости этого не любят.
— Но нам приказано ни на минуту не оставлять лорда Броуна! — попытался возразить молодой солдат.
— Вы опасаетесь, что смиренная жрица и престарелая герцогиня попытаются убить его в ваше отсутствие? — с усмешкой спросила Мероланна. — Вы тоже боитесь, что мы покусимся на вашу драгоценную жизнь, Броун? — обернулась она к графу и, не дожидаясь ответа, шагнула в сторону стражников, размахивая руками, как хозяйка, выгоняющая цыплят из огорода. — Не испытывайте мое терпение. Ступайте, да побыстрее.
Когда растерянные стражники удалились, Авин Броун громко откашлялся.
— Можно ли узнать, герцогиня, чем вам не угодили эти славные парни? — осведомился он.
— Я отослала этих шпионов прочь, чтобы они не доложили о нашем разговоре Хавмору, — ответила Мероланна. — Мне нужна ваша помощь, Броун. Дела принимают все более скверный оборот.
Несколько мгновений Броун не сводил с герцогини глаз, однако взгляд его оставался непроницаемым.
— Вряд ли я могу стать вам хорошим помощником, герцогиня, — процедил он. — Вы знаете, я лишился своей должности и в настоящее время… пребываю на отдыхе. — Он зашелся смехом, напоминающим лай. — Я сдался.
— И вам осталось только накачиваться вином и сожалеть о вашей горькой участи, — насмешливо изрекла Мероланна.
Слова ее резанули слух сестры Утты — она полагала, что такая фамильярность, граничащая с надменностью, недопустима даже для герцогини.
— Полагаю, вы себя недооцениваете, Броун, — продолжала Мероланна. — В любом случае, потрудитесь меня выслушать — иных занятий у вас все равно нет. Вы давно меня знаете. Вам известно, что я не из тех женщин, кто при малейшей неприятности опускает руки и заливается слезами. И я не пришла бы к вам за помощью, если бы не крайняя необходимость.