— Ты говоришь о Чавене Макаросе? — уточнил Фейвал, с удивлением глядя на нее. — Конечно, я знаю о нем. Он принадлежит к одной из самых знатных семей в Улосе. Если бы Улос был монархией, Макари стали бы его королями.
— Значит, у себя на родине он хорошо известен?
— Так же хорошо, как Эддоны в Южном Пределе.
Фейвал помолчал и сотворил знак Тригона.
— Бедные Эддоны, — произнес он со вздохом. — Боги были к ним не слишком милостивы. По слухам, все они мертвы, за исключением короля, который томится в заточении. — Юноша вперил в свою собеседницу пронзительный взгляд. — Если ты служил в замке, Тим, у тебя, конечно, были веские причины для побега. В Южном Пределе наступили скверные времена. И замок стал слишком опасным местом для молодой девушки.
— Девушки… — только и выдохнула ошарашенная Бриони.
— А кого же еще, дорогуша? Наших олухов ты можешь дурачить сколько душе угодно, а меня не проведешь. Я сызмальства представляю на сцене юных девиц и, не сомневайся, способен отличить хорошую подделку от скверной. Разумеется, когда передо мной не подделка, а оригинал, я вижу это в мгновение ока. — Фейвал покровительственно похлопал Бриони по плечу. — Признаюсь, роль испорченного мальчишки, готового услаждать старых развратников, удалась тебе неплохо. Предупреждаю, держись подальше от Хьюни. Он большой охотник до молодого мяса, и ему все равно, девочка ты или мальчик.
Бриони подавленно молчала. То, что один член труппы без труда раскрыл ее обман, было весьма неприятно. Но не это поразило принцессу сильнее всего. Фейвал упомянул между делом, что все Эддоны мертвы, и страшные слова эхом звучали в голове у принцессы.
«Не все, не все, не все», — мысленно повторяла Бриони, но слабый шепот тонул в волнах отчаяния.
Днем путники продвигались к Сиану, ночью отдыхали, разбив лагерь в какой-нибудь уютной долине. Так продолжалось до тех пор, пока бродячая труппа не оказалась во владениях местного лорда: этот рыцарь несколько лет назад радушно принял актеров и ныне опять с готовностью распахнул перед ними ворота своего замка. Хозяин не требовал, чтобы в благодарность за гостеприимство актеры устроили в замке представление, однако Педдир Мейквелл решил отправиться в покои лорда и усладить его слух, а также слух его супруги и домочадцев чтением трагических монологов. Педдир не отличался опрятностью, к тому же, по обыкновению, был нетрезв, так что перед столь важным визитом его пришлось выкупать в холодном ручье. Эстир, сестра Педдира, вызвалась сопровождать брата и следить за тем, чтобы он вел себя должным образом. По мнению Бриони, Эстир хотела воспользоваться случаем и поужинать за хозяйским столом, где подавали более изысканные блюда, чем угощение для актеров, разместившихся в конюшнях лорда. Принцесса ее не осуждала. Она и сама с превеликим удовольствием посидела бы в теплой комнате и полакомилась бы чем-нибудь повкуснее овощной похлебки. Впрочем, за последние месяцы принцессе далеко не каждый день доводилось насыщаться горячей овощной похлебкой, да еще с хлебом, и сетовать на это было бы черной неблагодарностью. Бриони успела понять: все познается в сравнении, и разумно поступает тот, кто умеет радоваться каждой малости.
Теодорос рано покинул товарищей, взял с собой миску с похлебкой и вернулся в свой фургон. Он объяснил, что хочет спокойно поработать над новой пьесой, которую обещал прочесть Бриони позднее.
— Уверен, мое творение покажется тебе весьма занятным, — заявил он. — Надеюсь также, что оно послужит тебе хорошим уроком.
Бриони не поняла, что он имел в виду. Когда Теодорос ушел, она продолжала размышлять над его словами. Минувший день оказался на редкость тяжелым, вместе с другими комедиантами принцессе пришлось вытягивать повозку, увязшую в грязи. Она в кровь стерла руки, однако сумела заслужить расположение товарищей. Нынешним вечером они обращались с ней куда более благожелательно, чем обычно.
— Полагаю, юный Тим, ты уже понял, что такое актерское братство, — пророкотал Невин Хьюни, щедро наливая ей эля из бочонка, который прислал им лорд, растроганный выступлением Мейквелла. — Жизнь актеров полна испытаний, и лишь солидарность и взаимовыручка помогают нам выдержать все выпадающие на нашу долю тяготы. Добропорядочные обыватели относятся к нам с презрением, они избегают нас, как зачумленных. Но мы, служители искусства, горды своим высоким уделом и не обращаем внимания на оскорбления невежд.
Бриони, на чью долю в последние месяцы выпали такие испытания, каких Хьюни не видел и в страшном сне, — изгнание, пожар, утрата близких, не говоря уж о многочисленных покушениях на ее жизнь, — равнодушно внимала пьяным жалобам поэта. Однако, чтобы не рассердить его, девушка с сочувствующим видом кивнула.