«Почему мне так плохо? — в тревоге спрашивал Баррик. — Ведь мое тело здесь, в камере. Неужели чужие ощущения могут причинить такие страдания?»
Боль и слабость усугублялись волнами страха, мешавшими дышать. Каждой клеткой тела Баррик чувствовал то, о чем только что сказал Джаиру: стражник привел их в отвратительное место, где невозможно находиться.
«Выпусти меня отсюда!» — взмолился Баррик.
Принц понимал, что такая просьба достойна лишь трусливого сопляка, но его это ничуть не волновало. Боль и страх были сильнее стыда и гордости.
Раскаленный воздух обжигал легкие, грохот едва не разрывал барабанные перепонки. Звероподобный стражник, судя по всему, попал в подземный зал не впервые, однако был напуган не меньше принца. В пещере стояло жуткое зловоние; это был не смрад разлагающихся трупов, не запах немытых потных тел, хотя и это тоже присутствовало. Тяжелый дух гниения и пота заглушал другой, более мощный запах, природу которого Баррик не мог определить. То был запах раскаленного металла, огня и дыма, смешанный с соленым ароматом океана и даже цветов — цветов, выросших на удобренной кровью почве.
Перед взором принца разверзлась глубокая расщелина. Над ней висело густое марево горячего пыльного воздуха, пронизанного светом сотен факелов. Если бы Баррик мог разорвать связь, соединявшую его со стражником, Джаиром и Вансеном, он сделал бы это без колебания, смирившись со званием труса и слабака. Позор страшил его куда меньше, чем эта зияющая пропасть. Но Баррик уже не мог действовать по собственному усмотрению, не мог освободиться от страшного плена чужого сознания. Ему оставалось лишь безропотно ждать конца, цепляясь за образы Джаира и Вансена, чтобы обрести у них поддержку. В голове у него царил полный хаос, который был отражением царившего вокруг хаоса — мечущихся теней, диких голосов, безумных воплей.
Свет становился все ярче. В голове у Баррика зазвучала торжествующая песнь, заглушившая все прочие звуки. Эту бессловесную песнь выводил неведомый голос. Баррик споткнулся и едва не упал — точнее, споткнулся стражник, ставший его глазами. В следующее мгновение он замер на краю пропасти и устремил взгляд вниз.
На самом дне огромной впадины, выдолбленной в камне, копошились рабы, как личинки в гниющем трупе. Их было несколько сотен — обнаженные потные тела, лица, обвязанные тряпками. В самом центре ямы возвышалось диковинное сооружение. Баррик не сразу понял, что это такое. Чудовищный прямоугольник из темного камня, украшенный тусклым золотом, по высоте многократно превосходил шпиль Волчий Клык. Его каменные грани были покрыты резьбой; Баррик различил изображение гигантской сосны, на ветвях которой сидела птица с огромными глазами. Сооружение казалось невероятно древним, древнее самой земли — возможно, оно упало со звезд в самом начале мира. Принц, охваченный ужасом и смятением, тщетно силился понять, что перед ним, как вдруг на него снизошло озарение.
То были гигантские ворота, а изображения сосны и совы — это древние символы Керниоса, бога Смерти и повелителя Земли.
Все поплыло перед глазами у Баррика. В следующее мгновение спасительный обморок вырвал его из плена затянувшегося кошмара. Стражник, Джаир, Вансен, гигантская пещера, кощунственное сооружение — все исчезло, и принц провалился в темноту.
Глава 29
Колокола
Битва длилась целый год, и наконец Перин, повелитель Небес, сразил Хорса, похитившего его дочь, и умертвил его. Пронзив грудь повелителя Луны, он извлек оттуда сердце, воздел его на пику и поднял вверх, дабы все могли его видеть. Приспешники Хорса в страхе бежали или сдались в плен. Порождения зла, называемые сумеречным народом, были одержимы ужасом, загнавшим их в сумрак лесов. Некоторые из них нашли убежище в непроходимых чащах, называемых Кул-на-Квар — Обитель демонов.
«Начало начал» из Книги ТригонаНочь от ночи сны ее становились все более причудливыми, их населяли диковинные тени, отблески огня, тревоги, погони и преследования. Но все эти события казались ей до странности далекими, словно она наблюдала за ними сквозь густой туман или с вершины холма. Такие сны должны были ужасать, и она боялась, но не за себя. «Они его схватили!» — мысль эта пронизывала ее видения, заставляла замирать от горя. При этом она не знала, кто он — незнакомец, о котором она так сокрушается, и кто его неведомые враги. Быть может, добычей теней стал тот самый бледный юноша с рыжими волосами? Но почему он так часто приходит к ней во сне, ведь наяву они ни разу не встречались?