«Что?» — растерянно переспросил Баррик.
Этот образ казался слишком загадочным — принц представил себе нечто вроде огненной дорожки.
Джаир несколько мгновений помолчал, словно прислушивался.
«Я уже говорил вам о горящем черном песке, огне Купиласа, — ответил он наконец. — Феррас Вансен только что напомнил мне, что вы, жители солнечного мира, называете его порохом».
«Даже если в этом подземелье есть порох, как мы сможем найти его, сидя в камере? — возразил Баррик. — С таким же успехом можно помечтать о том, что нам на подмогу подоспеет вооруженное войско или батарея пушек. Эти бредни ни к чему не приведут».
«Они используют огненный песок каждый день, чтобы ускорить раскопки, — пояснил Джаир. — Закладывают его в расщелины между камнями и поджигают. После взрыва отламываются огромные куски породы. Это происходит где-то здесь, в глубине. Нам остается лишь выяснить, где именно, и похитить порох».
«Сделать это чрезвычайно просто: надо превратиться в летучих мышей и проскользнуть меж прутьями решетки, — усмехнулся Баррик. — Мы заперты в клетке, и нам отсюда не выйти, неужели ты не понимаешь? Мы пленники, и тут ничего не изменишь!»
«Ты ошибаешься, мальчик мой, — покачал головой Джаир. — Мы станем пленниками только тогда, когда смиримся со своей участью».
Глава 32
Воспоминания о Симмикине
Боги-изменники, Змеос по прозванию Рогатый и Зуриал по прозванию Безжалостная (его сестра и супруга), были изгнаны из небытия, поглотившего Свероса, отца Всего Сущего. На некоторое время в божественном Ксандосе воцарился мир. Месийя, супруга Керниоса, оставила его, дабы присматривать за луной в обители покойного Хорса. Керниос же был так великодушен, что взял в жены Зорию, невзирая на ее бесчестье.
«Начало начал» из Книги ТригонаСтранно все-таки, что путешествие в обществе бродячих актеров и вояж в сопровождении кортежа придворных мало чем отличаются друг от друга, размышляла Бриони. Комедиант ты или член королевской семьи, в каждом городе приходится делать остановку и развлекать его обитателей, заверяя их в том, что тебе еще никогда не приходилось бывать в таком чудном месте. А потом, наедине со своими близкими, ты начинаешь сетовать на скверные дороги, отвратительную еду и обилие клопов.
Впрочем, были и различия. Когда Бриони сопровождала отца в его поездках по королевствам Пределов, она могла не опасаться, что местным жителям не понравится, как принцесса и ее спутники выглядят и ведут себя, и они начнут бросать в королевский кортеж тухлые яйца и гнилые овощи. Даже если бы эта дикая идея и пришла в чью-то безумную голову, вооруженные стражники быстро пресекли бы это.
Нынешним вечером принцесса особенно остро сожалела о прежних временах, об утраченном покое и безопасности. Уже перевалило далеко за полночь, но члены бродячей труппы, вместо того чтобы завалиться спать на постоялом дворе или хотя бы на уютном сеновале, уныло брели под моросящим дождем по ухабистой дороге. На их беду оказалось, что хозяин самого большого постоялого двора в Халлия-Фер — городе, который они только что покинули, — доводится родным братом главе магистрата. Этот самый хозяин заявил, что актеры надули его, не выдав заранее оговоренную долю выручки от последнего представления. Хотя Эстир, сестра Педдира Мейквелла, утверждала, что расчет был произведен своевременно и справедливо, магистр вступился за своего жуликоватого братца и выслал ему на подмогу солдат городского гарнизона. Актерам не только пришлось выложить сумму, изрядно превышающую первоначальные требования алчного трактирщика, но поспешно убраться из города. Ночная тьма сгущалась, когда актеры, голодные и усталые после вечернего спектакля, двинулись в путь в надежде найти город, где к служителям искусства относятся с большим уважением.
Бриони тоже пришлось идти пешком. Великан Доуэн Бирч совсем расхворался, и она уступила ему свое место в фургоне. Девушка сделала это с готовностью — Бирч был добрый малый, а длинные пешие переходы давались ему тяжело, даже когда он был здоров, ибо ноги его буквально подкашивались под тяжестью мощного тела. Принцесса жалела лишь о том, что погода не благоприятствовала прогулкам на свежем воздухе. Летом, в гептамене или октамене, когда ночи теплы и благоуханны, путешествие доставило бы ей куда больше удовольствия.