— Я вот что подумал, — важно изрек Теодорос. — Дней через десять мы, с помощью богов, доберемся до Тессиса. И если мы хотим произвести впечатление на жителей этой славной столицы, нам надо подготовить что-нибудь новенькое. Предупреждаю, публика там избалованная. К вашему сведению, только в восточной части Тессиса театров больше, чем во всем Эоне. Так что у нас непростая задача.
— Избалованная публика или нет, моего «Карала» они будут смотреть разинув рты, — заявил Хьюни. — Эту пьесу невозможно испортить. Даже такой бездарь, как Мейквелл, умудряется производить сильное впечатление, когда мы ее играем.
— Да, гениальная актерская игра может вдохнуть жизнь в самые бездарные напыщенные вирши, — усмехнулся Педдир Мейквелл. — Впрочем, не будем спорить о достоинствах пьесы. Старина Хьюни прав в одном: «Смерть Карала» пользуется большим успехом у жителей Сиана, ведь там рассказывается история их любимого короля. К тому же у нас в репертуаре полно исторических драм и зажигательных комедий, которые наверняка придутся по вкусу самой взыскательной публике.
— Четыре года назад «Смерть Карала» и в самом деле пользовалась в Тессисе успехом, — согласился Теодорос. — Но с тех пор пьесу поставили в нескольких местных театрах, и она наверняка успела надоесть зрителям. Я не уверен, что она даст хорошие сборы.
— Даже если на сцену выйдет сам прославленный автор? — Невин Хьюни был так взбешен, что рука его, сжимавшая кружку с элем, дрогнула, и добрая половина драгоценного напитка пролилась. — Да стены тамошнего театра будут сотрясаться от оваций! — заявил он непререкаемым тоном.
— Что ты предлагаешь, Финн? — обратилась к Теодоросу Эстир Мейквелл. — По-твоему, мы должны купить какую-нибудь тессианскую придворную пьесу и поставить ее на потребу публике? Увы, для этого у нас нет средств. Денег едва хватит, чтобы не умереть с голоду в пути. Даже если учесть то, что мы получили от…
Эстир запнулась, встретив предостерегающий взгляд Теодороса.
— Если ты хочешь узнать, что я предлагаю, помолчи и дай мне возможность высказаться, — проворчал Теодорос.
Бриони так и не поняла, в чем причина его недовольства.
— Несдержанность в речах — большой порок, тем более для женщины. У меня и мысли не было покупать какие-нибудь сианские бредни. Как вам всем известно, я написал превосходную пьесу под названием «Зория, трагедия богини-девственницы».
— Нам всем об этом слишком хорошо известно, — буркнул Педдир Мейквелл. Он тихо положил руку на колено Фейвала, и юноша грубо ее сбросил. — Ты забыл, что мы большую часть года репетировали твой шедевр и даже несколько раз сыграли его в Сильверсайде? С чего ты вздумал преподносить нам его как великую новость?
— Для тебя моя пьеса, может быть, и не нова, но она станет новостью для тессианской публики, в отличие от «Смерти Карала», — ответил Теодорос, всем своим видом показывая, как трудно сохранять терпение в разговоре с такими непроходимыми тупицами. — К тому же я внес в пьесу множество изменений. Точнее сказать, переписал ее заново. Роль великого Перина как нельзя лучше подходит для тебя, Педдир, а роль жестокого бога Змеоса, лишившего невинности тысячи девиц, просто создана для нашего непревзойденного Хьюни. О, конечно, наш друг — не любитель женского пола, и ему будет непросто изобразить героя, чьи природные склонности не соответствуют его собственным. Но я уверен, он с честью выдержит испытание, и его талант засверкает новыми гранями.
— Боюсь, даже моего таланта не хватит, чтобы наделить смыслом твое творение, — пробормотал Хьюни. — Впрочем, попробовать можно. Если жителям Тессиса и правда надоели хорошие пьесы, может быть, они клюнут на пустую поделку.
— Возможно, Хьюни готов сыграть Змеоса, но я не горю желанием играть роль богини-девственницы, — заявил Фейвал. — Представляю, какие бесконечные монологи ты для нее написал! Моя бедная голова не вместит больше ни строчки. Я и так учу в два раза больше текста, чем кто-либо из вас.
— Дайте наконец мне договорить! — возвысил голос Теодорос. — Я понимаю, что твоя голова распухла от длинных монологов, Фейвал, и потому приготовил для тебя роль почти без слов. Говорить тебе придется мало, зато ты все время будешь красоваться на сцене, привлекая восторженные взоры публики.
— Что ж это за роль такая? Дерево или скала?
— Не дерево и не скала, а самая настоящая богиня. В новом варианте пьесы будет действовать Зуриал, супруга Змеоса и невестка Хорса. Несмотря на свою поразительную красоту, моя героиня обладает злобным нравом, она ревнива и готова убить любого, кто встанет у нее на пути. Именно она — главный враг кроткой и чистой Зории.