Мысль о полчищах вооруженных преследователей заставила Бриони вздрогнуть и ускорить шаг.
— Но ведь мы не можем стать невидимками, — вновь заговорила она через несколько минут. — Когда мы придем в Оскастл или любой другой город, там будет полно народу на самых тихих улицах.
— В этом наша надежда. Наша единственная надежда, — откликнулся Шасо. — Чем многолюднее город, тем больше у нас шансов проскользнуть по улицам незамеченными. Особенно если среди жителей достаточно людей с моим цветом кожи. Ну, довольно вопросов, ваше высочество.
Тропа привела их к просторной долине. Когда они оказались у широкой реки, пересекавшей долину, Шасо решил, что настало время передохнуть и напиться воды. По пути им встретилось еще несколько домиков — убогие строения из небеленого камня. Дома стояли так далеко друг от друга, что их обитатели вряд ли могли разглядеть жилище соседей даже при свете ясного дня. Около одной из хибар блеяла привязанная к колышку коза, вероятно жалуясь на скверную погоду. Ее пронзительное блеяние не слишком ласкало слух, но оно показалось Бриони таким домашним, что у принцессы сжалось сердце.
Путники миновали несколько небольших деревень. На исходе утра они приблизились к стенам Кайнмаркета и пересекли мост, сложенный из каменных глыб в самом узком месте реки. Кайнмаркет считался крупным и процветающим городом, над его крепостными стенами возносился купол храма, по форме напоминавший луковицу. Шасо решил, что ему лучше не входить в город, а спрятаться в роще у крепостных стен и ждать, пока Бриони купит в Кайнмаркете еды. Из кожаного мешочка, который передал им Турли, Шасо извлек серебряную монету с изображением Энандера, короля Сиана. Монета оказалась на удивление маленькой и легкой, половина металла была сточена. Бриони вспомнила собственный указ, предписывающий подвергать публичной порке не только тех, кто стачивал, но и тех, кто принимал сточенные монеты и пытался расплатиться с их помощью. Сейчас, когда принцесса рассчитывала заплатить за еду монетой, которую кто-то другой превратил в тоненькую серебряную пластинку, указ уже не казался ей справедливым.
— А сейчас вам надо превратиться в бродяжку.
Шасо слегка коснулся щеки Бриони пальцем, перемазанным грязью. Принцесса невольно подалась назад.
— Надо спрятать свое нежное личико. Уверяю вас, от грязи вреда не бывает. Да и прогулка по холмам уже сделала свое дело, остается лишь довершить его.
Бриони послушно перемазала грязью щеки и платье, и без того достаточно пыльное. Тем не менее по пути к городским воротам ее одолевали сомнения. Вдруг она замаскировалась не слишком убедительно и ей не удастся смешаться с толпой людей на рынке? Что, если полосы грязи на лице и простое домотканое платье ничего не скроют? Ведь на севере каждый знает, как выглядит принцесса Бриони, подумала она с неуместной в данных обстоятельствах гордостью. Популярность могла обернуться для нее большой бедой.
Первые же прохожие, которых она встретила за городской стеной, — мужчина и женщина — окинули ее настороженными и недоверчивыми взглядами. Через несколько минут Бриони поняла, в чем тут дело: все жители города вымылись и принарядились, собираясь на рынок, а ее неопрятное обличье привлекало внимание. Похоже, они с Шасо перестарались, превращая принцессу в замарашку.
— Да хранят тебя боги Тригона, — произнесла женщина, приближаясь к Бриони.
На руках горожанка держала ребенка, прижимая его к груди так крепко, словно Бриони могла его отнять.
— Да пребудет с тобой радость в благословенный День всех сирот.
— И с тобой также.
Приветствие привело Бриони в замешательство. Она и забыла, что сегодня День всех сирот. После Кануна зимы мир ее разлетелся на куски, и ей было не до праздников. В минувший новый год на ее долю не выпало ни веселья, ни подарков. А сейчас до начала Кернейи, празднеств в честь Керниоса, осталось не более десяти ночей. Как все-таки странно — она не только утратила дом, родных и высокое положение, но и потеряла счет дням.
Она чувствовала, что мужчина и женщина глядят ей вслед, но не осмелилась обернуться. Наверняка они удивлялись, почему эта странная девушка не сочла нужным привести себя в порядок.
«Что ж, удивляйтесь сколько угодно. Правда еще невероятнее, чем самые странные ваши предположения».
Бриони вовсе не хотелось, чтобы на нее глазели прохожие. Она решила свернуть с улицы, ведущей прямо к рыночной площади, и воспользоваться одной из узких боковых улочек. В конце концов, купить еды можно не только на рынке. Она остановилась около одного из обшарпанных домишек, завидев хозяйку, закутанную в ветхую шерстяную шаль. У ног женщины сновали цыплята, которым она бросала зерно.