Бриони немало слышала об Энеасе. Когда ей было лет семь-восемь, принц далекой страны был излюбленным героем ее детских фантазий. Она не видела его даже на портретах и не имела представления о том, как он выглядит, но одна из ее фрейлин (уроженка Сиана и дальняя родственница короля Энандера) прожужжала девочке все уши рассказами о красоте и добром нраве юного принца. Бриони мечтала о том, как это воплощение всех мыслимых достоинств посетит их страну с визитом, увидит ее и тут же объявит во всеуслышанье, что не желает другой невесты. Но эти сладкие грезы остались в далеком прошлом.
За разговором они поднялись почти на самую вершину холма. Стены нависавшего над ними замка казались панцирем гигантского морского чудовища, выброшенного на берег прибоем. Погода стояла необычная: несмотря на зимнюю стужу, солнце светило так ярко, что припекало головы путников, а вдали, за рекой, собирались темные тучи.
— Долго еще до Тессиса? — осведомилась Бриони.
Теодорос махнул рукой, пыхтя и отдуваясь. Подъем на холм дался ему нелегко.
— Вон он, — выдохнул он.
— Что вы имеете в виду? — поразилась Бриони, уставившись на каменные стены. Еще несколько мгновений назад она не сомневалась, что перед ней крепость Ардос-Перинос. — Вы хотите сказать, что вот это Тессис?
Бриони глазам своим не верила. Перед ней был замок гораздо меньше ее собственного, и трудно было представить, что это и есть столица могущественного государства.
— Да нет, глупое дитя, — досадливо нахмурился драматург, который никак не мог отдышаться. — Потрудись-ка повернуть голову. Гляди… вон туда.
Бриони повернулась в ту сторону, куда указывал ее спутник, и открыла рот от изумления. Они поднялись высоко, и деревья не мешали ей разглядеть то, что скрывалось за излучиной реки. Там, в долине, вздымалось целое море крыш, шпилей и башен, тысячи труб выпускали клубы дыма в бледное зимнее небо. Долину пересекали бесчисленные каналы, тянувшиеся от реки Эстериан, воды их сверкали в солнечном свете, и казалось, что город опутан серебряной паутиной.
— Милостивая Зория, какой огромный городище! — восхищенно прошептала Бриони.
— Говорят, Иеросоль еще больше, — невозмутимо заметил Теодорос, вытирая пот со лба. — Но мне в это как-то не верится, — добавил он с улыбкой. — Ты ведь никогда не бывала в Тессисе?
Бриони молча покачала головой. В душе у нее царило такое смятение, что она не могла произнести ни слова. Принцесса с горечью осознала, что ее надежды на помощь и поддержку короля Сиана не имеют под собой ни малейших оснований. Вряд ли правитель такой огромной страны примет близко к сердцу дела далекого королевства, которое по сравнению с его владениями кажется крошечным клочком земли. Скорее всего, король Энандер просто посмеется над принцессой-беглянкой, а то и вовсе не захочет ее слушать.
— Ни один город не идет в сравнение с Тессисом, — изрек Теодорос. — «При виде этих белоснежных стен и башен, тучи разгоняющих, всяк смертный думает, что зрелище небесного чертога ему открылось», — с пафосом продекламировал он. — Стихи не мои, а некоего поэта по имени Вандерин. Но я с ним согласен. Кстати, тебе известно, что в прежние времена Сиан владычествовал над миром?
— Город выглядит так, словно он владычествует до сих пор, — пробормотала Бриони.
«Клянусь богами, я и не думала, что бывают такие широкие улицы, — думала Бриони, когда они двигались к городским воротам в потоке телег, повозок и пешеходов. — Вот эта улица шире, чем Маркет-сквер в Южном Пределе. А Финн говорит, что она не самая большая в Тессисе и в сравнении с улицей Фонарей покажется мне жалким переулком».
При первом знакомстве Финн Теодорос чувствительно задел гордость принцессы, назвав ее «деревенщиной с соломенными волосами». Сейчас Бриони ощущала, что вполне заслуживает этого прозвища. В этом удивительном городе девушка позабыла о том, что она принцесса, без устали вертела головой туда-сюда, глазела по сторонам и восхищенно таращила глаза, как и положено деревенщине, впервые попавшей на ярмарку. От городских ворот их отделяло не менее мили, но даже пригороды казались более богатыми и оживленными, чем центр Южного Предела.
— Где мы остановимся? — спросила Бриони у Теодороса.
Тот с превеликим удовольствием вновь занял свое место в фургоне и смотрел на нее из оконца.
— На замечательном постоялом дворе около Восточных ворот, — сообщил он. — Мы уже не раз получали там приют. Я договорился с хозяином, что мы проведем у него целую десятницу. Так что у нас будет достаточно времени, чтобы дать несколько представлений и навести на постановку последний лоск. А когда мы убедимся, что все идет без сучка и без задоринки, подыщем местечко поближе к центру.