Кварталы Иеросоля были так велики и разнообразны, что каждый из них казался Киннитан отдельным городом, отдельным миром. Фоксгейт-Хилл, квартал богатых купцов, покрытый садами, а за ним — Сэнди-Хэд, где жили солевары и корабелы, работающие в примыкающей к городу гавани Калкас. Перед Киннитан раскинулся не просто незнакомый город — ей предстояло открыть множество новых миров, которые терпеливо ждали, когда она обретет свободу. Для девушки, несколько лет прожившей в замкнутом пространстве храма Улья и обители Уединения, то была воистину головокружительная возможность.
Киннитан прибыла сюда из Ксиса по морю; ее доставил Аксамис Дорса, капитан небольшого корабля. Вскоре после побега из дома, где она должна была провести всю оставшуюся жизнь, Джеддин, хозяин капитана Дорсы, внезапно утратил расположение автарка. Когда весть о падении Джеддина достигла Иеросоля, матросы с «Утренней звезды Кироса» в большинстве своем уже растворились в узких переулках порта. Те же, что остались, торопливо соскребли с носа судна его прежнее название и покрыли доски свежей краской. Киннитан предполагала, что легкий быстроходный корабль, прежде принадлежавший Джеддину, перейдет теперь во владение Дорсы. Это отчасти вознаградило бы его за неприятности, неизбежно ожидавшие человека, связанного со стяжавшим позорную славу предателем.
Со стороны Аксамиса Дорсы было чрезвычайно любезно пригласить ее в свой собственный дом, расположенный в квартале Онир-Сотерос, у подножия каменистых холмов, что возвышались над Сэнди-Хэд. Впрочем, вполне вероятно, что гостеприимство капитана преследовало какие-то скрытые цели. Дорса наверняка подозревал, что Киннитан рискует еще больше, чем он, хотя и не мог утверждать это с уверенностью. Скрывая ее от шпионов автарка, Дорса обеспечивал себе безопасность, хотя и на короткое время. Но если бы беглянку схватили, капитан тоже не миновал бы беды. Дорса недвусмысленно дал понять, что его отнюдь не радует привычка Киннитан разгуливать по городу, пусть даже в наряде знатной уроженки Ксанда, не позволявшем разглядеть ее лицо и фигуру. На это Киннитан столь же откровенно ответила, что она больше не желает проводить дни в заточении и не имеет ни малейшего намерения сидеть в четырех стенах маленького домика капитана. Кстати, дом принадлежал вовсе не Дорсе, а являлся собственностью его жены Теодоры, уроженки Иеросоля. Киннитан догадывалась, что в Ксисе у капитана был еще один дом, побольше и побогаче, а скорее всего, и супруга пореспектабельнее, но деликатность заставила ее отказаться от каких-либо вопросов и изысканий. Киннитан догадывалась также, что в том богатом доме она вряд ли пользовалась бы такой неограниченной свободой. Теодора интересовалась не гостьей, а выпивкой и болтовней с соседками и не заставляла беглянку следовать каким-либо правилам поведения. Благодаря попустительству Теодоры и чувству благоговейного уважения, которое Киннитан внушала Дорсе, она получила наконец свободу, похищенную у нее еще в детские годы.
Жизнь в Иеросоле пришлась девушке по душе, и лишь одно обстоятельство отравляло ее блаженство, как ложка дегтя в бочке меда. Оно терзало ее еще сильнее, чем опасность преследования или страх перед автарком…
— Эй, остановись! Подожди-ка!
Киннитан невольно вздрогнула. В глубине души она постоянно ждала того мгновения, когда какой-нибудь приспешник автарка опустит руку ей на плечо. Но в следующее мгновение она уже поняла, что бояться нечего.
— Никос! — выдохнула она, обернувшись. — Ты что, за мной следишь?
— Больно надо, — пожал плечами Никос.
Он был значительно выше отца Аксамиса, на его подбородке пробивался пушок первой бороды. Тем не менее Никос еще не успел набраться ни ума, ни серьезности и удивительно напоминал щенка-переростка. С тех пор как мальчишка впервые увидел Киннитан, он ходил за ней по пятам.
— Вот кто за тобой следил!
И Никос указал на маленького тихого мальчика, понуро стоявшего в шаге от Киннитан.
— Голубь! — нахмурилась она. — Зачем ты встал? Ведь ты еще не выздоровел до конца.