Ворон принялся возбужденно подскакивать на спине лошади, а та ответила на это сердитым фырканьем. Вансену пришлось туже натянуть поводья.
— Даже если нам повезет и мы избежим встречи с Одноглазым или с людьми ночи, от Джека и длинноголовых нам не скрыться! — заявил ворон. — Да и преследователи не оставят нас в покое! Они не оставляют в живых никого из обитателей солнечного мира и никого из высочайших! Помяните мое слово, они непременно нас схватят! Бедный старый Скарн, пришла твоя погибель!
— Если мы будем оглашать окрестности криками и воплями, схватки с врагами не миновать, — сердито отрезал Баррик. — Вансен, я не просил тебя сопровождать меня. И уж конечно, я ни о чем не просил эту… ворону. Так что, если ты опасаешься ехать по этой дороге, ты можешь свернуть с нее в любую минуту. Я тебя не задерживаю.
— Я не могу покинуть вас, ваше высочество.
— Напрасно ты так думаешь. Я много раз говорил тебе, что не нуждаюсь в твоем обществе. Ты говоришь, что являешься моим верным вассалом, но отказываешься выполнить простейший мой приказ. Убирайся прочь, капитан Вансен.
Вансен понурил голову, пытаясь справиться со стыдом и гневом.
— Я не могу этого сделать, принц Баррик.
— Поступай как хочешь. Но более не досаждай мне разговорами.
Большая часть дня, проведенного в пути, была уже позади, когда случилось нечто неожиданное. Событие это встревожило не только Вансена и ворона. Даже Джаир Штормовой Фонарь утратил хладнокровие.
Небо стало темнеть.
Темнота сгущалась медленно, и поначалу Феррас Вансен решил, что над их головами повисла свинцовая туча, закрывшая сочившийся с неба тусклый свет. Лишь благодаря движениям облаков сумеречный свет над этой землей едва заметно менялся. Но когда деревья по обочинам дороги слились в единую темную массу, Вансен понял: туча тут ни при чем.
Сумерки погасали. Небо заливала темнота.
— Что происходит? — крикнул Вансен. — Принц Баррик, спросите у своего безносого приятеля, что происходит!
Джаир обернулся к темным зарослям, но взгляд его оставался непроницаемым и неподвижным. Вряд ли он пытался разглядеть что-нибудь меж деревьями — скорее, он принюхивался.
— Джаир говорит, это дым, — сообщил принц.
— Что? Откуда здесь дым?
Скарн что-то неразборчиво пробормотал, спрятав клюв под крыло.
— Откуда здесь дым, ворон? — обратился к нему Вансен. — Может, ты знаешь, что происходит? В чем причина темноты?
— Должно быть, сбылось проклятие Горбуна! Не иначе, так оно и есть! — простонала птица и горестно затрясла головой. — Теперь не имеет значения, схватят ли нас люди ночи. В любом случае королева погибнет и всех нас поглотит Великая Свинья!
И ворон зашелся пронзительным карканьем, от ужаса позабыв все человеческие слова.
— Что за чушь ты несешь! — возопил Вансен. — Какая Великая Свинья? И откуда все-таки дым? Может, начался лесной пожар?
— Джаир говорит, это не лесной пожар, — медленно произнес Баррик. Всеобщая тревога передалась даже ему. — Он говорит, кто-то разложил огонь, и этот огонь пахнет металлом и человеческой плотью.
Принц повернулся к воину сумеречного племени и заглянул в красные щелки глаз, едва заметные на непроницаемом бледном лице.
— Джаир говорит, это дым множества костров… или одного, но очень большого.
Глава 7
Охота на шакалов
Когда Сумрак услышал сияющую песнь старшего из братьев, он проникся завистью. Но Дневной Свет завершил свою песнь и рассеялся. Тогда Сумрак занял место брата среди Перворожденных. Он оплодотворил Ветер и Влагу, и обе родили ему детей.
Из утробы Ветра вышли близнецы — Белый Огонь и Серебряное Сияние, а также сестра их Рассудительность. Из утробы Влаги вышли Гром, Океан и Черная Земля. Несмотря на то что матери их были сестрами-близнецами, шестеро отпрысков с самого рождения враждовали между собой.
«Сто соображений» из Книги великих печалей племени кваровСтоило Бриони взглянуть на слабый лучик утреннего света, пробивавшийся сквозь высокое оконце, как она сразу поняла, что находится вовсе не в собственной спальне. Ее окружали выбеленные известью стены и темнокожие женщины в свободных длинных одеяниях. Все они не сидели без дела, а убирали постели или занимались починкой одежды. При этом они негромко переговаривались на непонятном Бриони языке, и голоса их сливались в тихую музыку. Несколько мгновений принцесса в замешательстве озиралась по сторонам, пытаясь вспомнить, где она и как сюда попала.